– У нас новое дело, да? Генерал дал вам задание? – вклинился в разговор Вова, который тоже был в кабинете напарников и делал вид, что ищет что-то в телефоне.
– Нет, – коротко ответил Гуров, – работаем по старому.
– Лева, а ты был в курсе, что бабушка наша оказалась подпольной миллионершей? – спросил Крячко, выуживая из бумажного пакета второй пирожок.
– Предполагал, – кивнул Гуров, – она продала четырехкомнатную квартиру, купила «трешку», и думаю, что у нее наверняка еще были дорогие украшения. Поклонники дарили.
Крячко кивнул:
– И ничего не украли. Все украшения на месте. Приехал сын, проверил. Даже удивительно.
– Ее убили, просто чтобы убить. Не чтобы ограбить или помучить. Дарья сказала, что Наталья Александровна ушла тихо. И зачем-то оставили послание мне, и какое-то оно… – Гуров потер лоб и смог подобрать слово, – бестолковое. Глупое. Явно просто хотели привлечь внимание. Все больше к этой версии склоняюсь…
Следующие два дня сыщиков были наполнены бессмысленными попытками нащупать хоть какую-то нить. Лев Иванович торчал в архиве Главка безвылазно с раннего утра до позднего вечера. Просмотрел те дела, которые, по его прикидкам, могли быть связаны с балериной. Часть их, к сожалению, была утеряна после пожара и прорыва канализации. Параллельно он проводил расследование по просьбе Орлова. Наблюдая, слушая, расспрашивая. Ничего.
То же самое было и у Крячко. Ничего. Он встретился с лечащим врачом Натальи Александровны, узнал, что ее здоровьем никто не интересовался, что инсулин она колола себе сама и в целом, несмотря на диабет, вела очень активный для своего возраста образ жизни и, можно смело сказать, обладала железным здоровьем.
Следствие медленно, но верно заходило в тупик. Гуров стал часто бывать в курилке в небольшом внутреннем дворике Главка. Небо было уже по-весеннему высоким, отчаянно горланили птицы, Москва радовалась солнечным денькам, но мысли в голове полковника были тяжелыми, ватными, словно вся зимняя сонная тяжесть навалилась на него сейчас и не желала уходить.
– Думаешь насчет своего маньяка? – спросил профайлер Главка, доктор Дягилев. Профайлер был один на все управление и работал на износ, застать его в статике, а не бегущим куда-то, было очень сложно, но именно тут, в курилке, хотя бы пять минут в день он позволял себе просто постоять и помолчать. Льву в таких случаях казалось, что Дягилев перезагружается, как перегревшийся компьютер. Или, может быть, меняет свои внутренние батарейки.
– Это ты ему польстил пока, – отшутился Гуров.
– Будут еще жертвы. Он пока так и не донес до тебя, что он хотел, – сказал Дягилев, чуть подумав. – По делам прошелся?
– Да.
– А по месту искал?
– По месту?
Дягилев кивнул:
– Я успел посмотреть фотографии жертвы, то, как он обставил место убийства, как посадил ее. Проверь дом, улицу. Может быть, дело в этом. Кто знает? В моей практике был один преступник, который убивал только на Пушкинской площади и только бомжей, но всем давал в руки блокнот и карандаш, а в блокноте были его стихи. Кстати, стихи были неплохие.
– Да, я помню это дело. По стихам его и нашли, – кивнул Гуров.
– Да. Если серия, то убийца будет намекать на свою личность. Почти все они хотят не только убивать, но и получить признание. Чтобы их видели, слышали. Им требуется внимание.
Гуров пожал плечами. Психопатов он искренне не любил в том числе и за то, что предсказать их действия было практически невозможно. По крайней мере, на стадии первого убийства. Они все убивали по каким-то своим причинам, но возводили преступление в ранг культа. Кто-то называл себя «мастером», «художником», «поэтом» смерти. А в смерти нет ничего красивого, особенно в насильственной. Поэтому полковник, когда ловил таких убийц, зачастую демонстрировал, что испытывает к человеку даже не отвращение – а всего лишь скуку. Почти всех их выводило из себя, когда Гуров начинал допрос с подобными эмоциями. Когда показывал, что перед ним в допросной находится всего лишь очередной преступник, и далеко не самый интересный.
Дарья нашла Льва именно там, во дворе, когда он общался с Дягилевым на тему того, как еще психопат может проявить себя. Чутье тоже часть статистики. Полковник склонялся к тому, что в полицейском чутье нет ничего сверхъестественного. Просто мозг привык к анализу поступающих данных и делает это уже на автомате. И дает своему хозяину понять, что будет дальше, на основе уже полученной информации и того, что было в прошлом.
Поэтому к своему чутью необходимо прислушиваться. Такой позиции придерживался Лев Гуров.
– Вам никто не может дозвониться! Кажется, у нас еще один труп для вас, – оповестила его Дарья.
– Как ты это поэтично сформулировала, – сказал Гуров, взяв в руки телефон. Тот был поставлен в авиарежим. Лев удивленно присвистнул. Он точно не делал этого. И случайно нажать на соответствующую кнопку не мог. Полковника этот момент заинтересовал, но он решил, что телефон подождет – стоило вернуться в мобильную сеть, как стали поступать сообщения о пропущенных звонках от Крячко и Орлова.
– Уже едем, – сказал он генералу, перезвонив.
