Краем глаза Стефен видел двух спутников генерала, корректно делавших вид, что они не замечают его присутствия.
– Где вы остановились?
– В гостинице «Клифтон», как всегда. – Генерал бросил взгляд на противоположную сторону улицы. – Вот что, приходи завтра утром, позавтракаем. К девяти часам.
Стефен задумался, но всего лишь на секунду.
– Хорошо.
– Договорились. Времени у меня в обрез, так что не опаздывай.
Хьюберт кивнул, повернулся и зашагал рядом со своими спутниками.
Стефен тоже повернулся, хотя и не с такой военной четкостью, и продолжил свой путь в направлении Левого берега. Эта неожиданная встреча расстроила его, пробудив мучительные и горькие воспоминания о том, что он старался забыть. Между ним и генералом Десмондом никогда не существовало особенной близости – они были слишком разными натурами, – но все же Хьюберт всегда относился к нему снисходительно и дружелюбно. Холодность и безразличие, проявленные им сейчас, говорили, по-видимому, о том, что свидание будет не из приятных. Но Стефен твердо решил не избегать этой встречи – в нем заговорила гордость. Кроме того, у него за последнее время уже выработалось юмористически-ироническое отношение к некоторым вещам, что значительно укрепило его волю, и, наконец, самое главное – появилась твердая решимость не дать себя запугать. На следующее утро ровно в девять часов он вошел в респектабельный и мрачный вестибюль гостиницы «Клифтон», отделанный в коричневых тонах.
Генерал Десмонд уже сидел в ресторане за столиком – один-одинешенек во всем зале. Вознаградив Стефена за проявленную им пунктуальность не столь ледяным, как накануне, приветствием, генерал Десмонд заметил:
– Я заказал яичницу с ветчиной, бекон тебе и себе, чай, гренки и мармелад. Этот отель имеет одно неоспоримое достоинство – здесь можно получить приличный английский завтрак.
Официант принес удостоившийся похвалы завтрак. Хьюберт намазал маслом гренок и с хрустом откусил кусочек.
– Я полагаю, – произнес он, жуя гренки, – тебя интересуют домашние новости?
– Если вы не прочь сообщить их мне. Как поживает отец?
– В общем недурно. Да и все остальные как будто тоже. Твоя мать опять уехала куда-то. Дэви подрос – стал уже совсем большой мальчик.
Стефен слушал, стараясь сохранять на лице выражение учтивого интереса. А генерал Десмонд продолжал свои сообщения:
– У нас тоже все в добром здравии. Джофри и Клэр неплохо устроились. – Он бросил на Стефена быстрый взгляд исподлобья. – Клэр ждет летом ребенка.
– Вы, конечно, хотите мальчика? – все так же учтиво осведомился Стефен.
– Ну, по мне, все едино… Но Джофри, я полагаю, хочет сына, чтобы он пошел по стопам отца в Сандхерст.
Наступило молчание. Стефен так и не спросил о том, что ему хотелось бы узнать. В этой атмосфере ледяной вежливости он не мог расспрашивать про отца, про Дэви, боясь выдать свои чувства. Хотя бы в целях самозащиты он вынужден был держаться столь же натянуто и равнодушно.
Наконец генерал покончил с завтраком, приложил салфетку к своим коротко подстриженным усам, свернул ее с той неторопливой методичностью, которая отличала все его действия, и взглянул на Стефена.
– Как твои успехи в этом… в рисовании?
– Да все так же. Бывают удачи, а бывают и провалы.
– Н-да. Ты не появлялся дома уже около двух лет.
– Жизнь коротка, искусство вечно, – принужденно улыбнулся Стефен.
– Воистину! И как видно, твои усилия… не увенчались еще успехом?
– Как видно, нет. – Тон Стефена был все так же ироничен.
– И нет ничего, что могло бы принести тебе бессмертие?
– Пока что нет… Но как знать?
Хьюберт презрительно махнул рукой.
– Зачем ты этим занимаешься? Зачем продолжаешь вести такой образ жизни?
– Мне трудно объяснить вам это… Хотя смею думать, что тому, кто пожелал бы выслушать меня сочувственно, я сумел бы все объяснить.
– Чего ты, собственно говоря, добиваешься – какой-то дурацкой известности, что ли? Или это просто распущенность?
– Что, с вашей точки зрения, хуже, то и выбирайте.
Нарочитая небрежная ироничность, с какой говорил Стефен, заставила генерала Десмонда поджать сухие, резко очерченные губы. Для этого человека, считавшего себя образцовым солдатом, ставившего превыше всего на свете такие качества, как порядочность, дисциплина и умение держать себя в узде, и кичившегося этим, для человека, чья холодная отвага и физическая выносливость стали поговоркой в его полку, поведение Стефена было подобно красному плащу, который маячит перед глазами разъяренного быка. Генерал Десмонд решил «бросить эти околичности» и подойти прямо к делу.
– Ты должен вернуться домой, – сказал он и сделал паузу. – Если не ради твоей семьи… то ради отечества.
Чрезвычайно удивленный, Стефен молча воззрился на дядюшку.
– Ты, вероятно, еще не отдаешь себе в этом отчета, – продолжал Хьюберт, – но скоро будет война. Скоро Германия нападет на Англию. Это вопрос недель, самое большее – месяцев. Предстоит отчаянная схватка. Чтобы одержать победу, нам понадобится каждый мужчина, каждый подлинный сын своей страны.
