Парикмахер продолжал стричь мальчика – меланхолично, неторопливо, с достоинством. Минут через пять со стрижкой было покончено. Он стряхнул салфетку, сложил ее, убрал ножницы и обратил к путешественникам взгляд своих мечтательных глаз.
– Я к вашим услугам.
Пейра размотал повязку и поднял повыше ступню. Парикмахер обследовал ранку.
– Вы что – братья?
– Нет, я уже сказал вам: друзья.
– Вы не испанцы?
– Нет, – сказал Стефен. – Я Inglés[50].
– Ах, Inglés. Вам повезло, что вы оказались в Испании в это печальное время. А чем вы занимаетесь? И откуда вы прибыли сюда к нам?
– Мы художники… картины пишем… Мы едем из Гранады.
– Это нелегкий путь. Особенно с такой ногой. И куда же вы направляетесь?
– В Малагу.
– Красивый город. Я провел там медовый месяц с моей женой. Теперь она, увы, обрела покой на небесах. А сам я из Сарагосы. Вы не бывали в этом городе? Он лежит на реке Эбро. Я родился возле Ла-Сео, река была видна из окон. Увы, увы! Верно, я никогда не увижу ее больше! Ну да это не так уж важно. – Он осторожно надавил большим пальцем на ступню. – Больно?
– Не особенно, – отвечал Пейра. В маленькой полутемной каморке лицо его казалось очень бледным, и Стефен понял, что он лжет.
– Ну так… Поглядим, что тут можно сделать.
Парикмахер отворил дверцу дощатого шкафа, стоявшего в углу, и разыскал на полке среди бесчисленного количества всевозможных склянок банку с какой-то желтой мазью. Костяной лопаточкой он осторожно намазал ранку мазью и сказал:
– Эту мазь я составил сам. Она проста, но успокаивает боль.
– Значит, она должна помочь?
– А вы как думали?
Ранку прикрыли ватой, ногу нетуго забинтовали марлевым бинтом, и, так же как после первой перевязки, Пейра облегченно и с надеждой вздохнул.
– Muchas gracias, señor![51] Вы возродили меня к жизни.
Стефен встал, секунду поколебался, затем сказал чрезвычайно смущенно, но решительно:
– Видите ли, дело в том… Дело в том, что у нас нет ни гроша. Но как только мы попадем в Малагу, наши дела поправятся. Скажите, пожалуйста, сколько мы вам должны, и я вышлю вам эту сумму в течение недели.
Парикмахер перевел взгляд с Пейра на Стефена и царственным жестом поднял руку.
– Ни слова больше, приятель. За тот пустяк, что я сделал, вы уже отблагодарили меня добрым словом. Но я советую вам, как только приедете в Малагу, не медля ни минуты, показать ногу врачу. – Он пристально посмотрел на Стефена и добавил вполголоса, когда они уже направлялись к двери. – Нога мне не нравится. В подобных случаях всегда можно ждать неприятных последствий.
Впервые дурное предчувствие омрачило душу Стефена – словно облачко набежало на солнце. Пейра же, наоборот, казалось, повеселел. Когда они покидали селение, он громко восхвалял своего благодетеля и – с особенным красноречием – его лекарское искусство, которое он сравнивал с официальной медициной, к вящему посрамлению последней. «Давно я утратил в нее всякую веру», – заявил Пейра. Он многословно распространялся о достоинствах различных мазей и притираний, о целебных свойствах растительного масла и вина при врачевании ран, о бальзамах, розмарине и поваренной соли, о редких настоях лекарственных трав, содержащих в себе мирру, бергамот и амбру и приносящих исцеление за одну ночь, особенно если они приготовлены алхимиками Востока… Можно не сомневаться, утверждал он, что в жилах этого доброго цирюльника из Касабы течет кровь древних мавров. После многочасового молчания эта словоохотливость производила весьма странное впечатление, и Стефен с возрастающей тревогой отметил про себя, что щеки Пейра слегка порозовели. И снова, еще отчетливее, чем прежде, он почувствовал, что надо спешить.
Дорога поначалу была не тяжелая, и они продвигались вперед довольно быстро. Когда же начало смеркаться, они стали поглядывать по сторонам в поисках ночлега, и Стефен увидел в отдалении на краю жнивья, где паслось несколько овец, большой сарай. Это была удача. Сарай, полный свежего сена, обещал не только удобный ночлег, но и пропитание для их ослика. Стефен перенес Пейра из тележки в сарай, затем, понуждаемый необходимостью, поймал – после многочисленных неудачных попыток – козу и подоил ее. В тележке отыскалось несколько зеленых початков кукурузы, которые они раздобыли где-то дня два назад, и через полчаса Стефен уже сварил кашу из кукурузы на молоке.
– Ну, как вы себя чувствуете? – спросил он Жерома, когда тот поел.
– Друг мой, я глубоко тронут твоей заботой и вниманием.
– Пустое… а как нога?
– Побаливает, конечно. Однако я расцениваю это как положительный симптом. Если сегодня мне удастся хорошенько выспаться, к утру я буду совершенно здоров.
