— Слава богу! — радостно приветствовала она Стефена. — Я все не снимаю с плиты ваш ужин и боюсь, что он перестоится. Мы уже добрых полчаса как поужинали.
Эта радушная встреча, яркий огонь, пылавший в непритязательной комнатке, показались Стефену сущим благословением. Он сел рядом с Эрни, старательно изучавшим еженедельный журнал под названием «Блестки юмора».
Приоткрыв ногой дверцу духовки, Дженни взяла посудное полотенце, вынула глубокую сковородку, на которой подогревался картофельный пирог с мясом, и поставила на стол, лишь до половины застланный скатертью.
— Осторожнее, он горячий. Отодвинься-ка, Эрни, вместе со своей премудростью.
Стефен сел и принялся за еду — пирог был свежий и ароматный, с толстой рыжеватой корочкой из зажаренного картофеля, — а Дженни, усевшись напротив, не могла нарадоваться его аппетиту.
— Вы работали?
— Пытался… потом бродил по гавани.
— И это идет вам на пользу. Вы здесь очень поздоровели.
— Я стал совсем другим человеком, Дженни. И все благодаря вам.
— Прямо уж! Попробуйте этот маринованный лук. Флорри, наконец, получила разрешение. Этот тупица советник все-таки сдался.
— Рад слышать.
— Она вернулась в четыре. И отпустила меня из лавки на весь вечер. Потому-то я и смогла подняться наверх и испечь вам пирог. Нравится?
Вместо ответа он протянул тарелку, чтобы она положила еще кусок.
— Я помогу вам потом вымыть посуду.
— А там и мыть-то нечего. Одна ваша тарелка. Минутное дело.
Пока Дженни убирала со стола, Стефен прошел к себе, умылся и вернулся на кухню. Дженни только что кончила вытирать посуду — от рук ее еще шел пар — и вешала выжатое полотенце на край плиты. Взгляд ее упал на хихикавшего Эрни.
— У тебя ум за разум зайдет, Эрни, если ты будешь так много читать. А что сегодня пишут про Растяпу Вилли?
— Просто живот можно надорвать от смеха. Я читаю нарочно медленно, чтобы наподольше хватило.
— А мне казалось, что ты хотел пойти в кинематограф.
— Я? И не думал. На этой неделе нет ковбойских фильмов.
Наступила пауза. Стефена, сидевшего, засунув руки в карманы, на краю кухонного стола, вдруг осенило:
— А вы бы не хотели пойти в кино, Дженни?
Она улыбнулась, но отрицательно покачала головой.
— Ну пойдемте!
— Я, право, не очень-то люблю кинематограф. Да еще в такой чудесный вечер. — Она глянула в окно. — Посмотрите, какая красота. Небо такое ясное и тепло.
Проследив за ее взглядом, он увидел круглую серебряную луну, встававшую над гаванью. Настроение Дженни передалось ему, и он сказал:
— В таком случае давайте пройдемся.
Она просияла: видно было, что предложение пришлось ей по душе.
— Вот это неплохо — прогуляться после целого дни взаперти. Я мигом — только пальто накину.
Он прождал ее не больше минуты. Затем, попросив Эрни, который едва ли услышал хоть слово из того, что она сказала, присмотреть за печкой и передать тетушке Флорри, что они вернутся через полчасика, Дженни в сопровождении Стефена спустилась по лестнице, и они пошли по набережной к бульвару. Ночь была великолепная — теплая и ясная; луна ярко сияла среди мерцающих звезд, и Млечный путь переливался серебром. Когда они проходили мимо «Дельфина», Стефен вопросительно взглянул на Дженни:
— Не хотите перекусить?
Она снова отрицательно покачала головой:
— Нипочем не могла бы сейчас ни пить, ни есть. Слишком уж хорошо на дворе. Такая луна… и звезды.
И в самим деле, когда они подошли к бульвару, цепочка фонарей казалась лишь бледным подобием алмазной россыпи звезд. На скамейках, держась за руки, неподвижно сидели парочки, будто ослепленные и зачарованные этим волшебным светом. Море переливалось мириадами блесток — словно огромная змея свивала и развивала свои кольца. Стефену казалось, что они слишком быстро дошли до конца эспланады, а ему так не хотелось обрывать эти чудесные мгновения, и он нерешительно предложил:
— Сейчас совсем светло, может быть, прогуляемся по пляжу?
Дженни не возражала, и, когда они спустились на песчаный пляж, ставший еще шире из-за отлива, Стефен заметил, как бы думая вслух:
— А знаете, Дженни, ведь мы с вами впервые гуляем вдвоем.
— Чудно! — Она несколько смущенно рассмеялась. — Да что поделаешь. Так уж получалось.
— И все же у меня такое ощущение, будто я знал вас всю жизнь.
Наконец он произнес эти слова — признался, что ему хорошо с ней! Она ничего на это не сказала. И они молча долго шли по гладкому твердому песку, в котором, словно упавшие звезды, поблескивали наполовину зарытые в песок белые раковины. Позади них город отступал все дальше, окутанный призрачным светом; они были совсем одни на пустынном берегу.
Но вот Стефен почувствовал, что надо поворачивать назад: слишком далеко они ушли. А так не хотелось возвращаться! И он предложил:
— Давайте посидим немного и полюбуемся на луну.
Они нашли небольшую выемку в дюнах, укрытую от ветра и поросшую жесткой травой, — отсюда хорошо был виден весь сверкающий небосвод и глухо вздыхающее море.
— Надо было вам взять пальто, — сказала Дженни. — Здесь может быть сыро. Садитесь на мое. — И, расстегнув пальто, она заботливо разостлала полу, чтобы он мог сесть.
