— Как художник, я, конечно, имею свое лицо. Иначе и быть не может. Я и впредь желаю оставаться самим собой. Никогда не принадлежал к модернистским завихрениям в живописи, к тем направлениям, картины которых в музеях стран Запада посетители часто рассматривают, пожимая плечами. А то еще и начинают размахивать руками, делать какие-то жесты, выражающие неодобрение в адрес полотен такого искусства.
Он преподнес мне на память свой небольшой рисунок с изображением красных гвоздик. Красная гвоздика — символ его живописи. И это широко известно.
Поблагодарив Гуттузо, я и советский посол в Италии Н. М. Луньков, который тоже присутствовал на беседе, пожелали ему творческих успехов.
Те краткие высказывания, которые он давал в адрес советского искусства, особенно живописи, были безоговорочно положительными. Он не упоминал имен художников, но, обобщая свои высказывания, отметил:
— В Советском Союзе искусство как в целом, так и его отдельные виды, в частности живопись, развиваются в правильном направлении. Об этом свидетельствует огромный интерес широких слоев народа к творчеству художников.
Распрощались мы с Гуттузо очень тепло.
В середине января 1987 года из Рима пришла печальная весть о том, что Ренато Гуттузо скончался.
В Риме был траурный митинг. Выступавшие добрым словом вспоминали большого художника, коммуниста, борца за мир.
— Смерть товарища Ренато Гуттузо, — отметил Генеральный секретарь ИКП Алессандро Натта, — лишает Италию выдающегося художника и гражданина.
— Память об активном борце за мир, за счастье всех людей на Земле, против безумной гонки вооружений не умрет в сердцах итальянцев — так выразила чувства многих друзей художника председатель палаты депутатов итальянского парламента Леонильде Йотти.
— Жизнеутверждающее творчество Гуттузо навсегда останется в памяти благодарного человечества, — заявил известный итальянский писатель Альберто Моравиа.
«Наша партия, все советские люди потеряли в его лице большого друга Советского Союза», — написал М. С. Горбачев в телеграмме на имя Генерального секретаря ИКП.
Свои картины Гуттузо завещал Итальянской Республике.
Родом он был из Сицилии. Этот остров постоянно раздирается социальными конфликтами, сотрясается как извержениями Этны, так и злодеяниями мафии. Но он любил землю Сицилии, там его и похоронили. За прахом живописца шли сицилийцы, в том числе и крестьяне — вечные бедняки, униженные и непокоренные, которые часто служили моделями для его картин.
Трудно себе представить, что выдающегося художника современности, с которым, кажется, совсем недавно тепло и по-дружески общался, уже нет в живых. Мир потерял одного из самых знаменитых мастеров кисти XX века.
Добрым словом хочу вспомнить внучку Льва Николаевича Толстого, с которой мне довелось познакомиться в Риме. Она сейчас, пожалуй, одна из немногих, кто видел живого Льва Николаевича. Родилась она в 1905 году на том же кожаном диване, где родились и сам писатель и его дети. Ей было уже почти пять лет, когда дедушка в летней Ясной Поляне с ней разговаривал, рассказывал сказки, гулял. Несколько четких, прекрасно сохранившихся фотографий с изображением нежного дедушки и хорошенькой внучки — тому доказательство. А осенью, как известно, Лев Николаевич ушел из своего родового имения и на станции Астапово умер.
Татьяна — единственный ребенок старшей дочери писателя Татьяны Львовны Сухотиной-Толстой (а сама Татьяна Львовна — второй ребенок из тринадцати детей Льва Толстого). Отец девочки являлся старым другом семьи Л. Н. Толстого. Он женился на Татьяне Львовне, когда оказался вдовцом с шестью взрослыми детьми, а новой супруге — на пятнадцать лет моложе его — было уже тридцать шесть. Он умер через четыре года после смерти самого Льва Николаевича, когда Татьяне-младшей было всего девять лет.
По свидетельству многих очевидцев и биографов великого писателя, известно, что три дочери Льва Николаевича — Татьяна, Мария и Александра — еще при жизни их отца подолгу находились в Ясной Поляне, помогали ему, как могли, и уж во всяком случае гораздо больше, чем сыновья. Помощь состояла прежде всего в том, что они набело переписывали его рукописи с учетом огромного количества исправлений, вставок, переделок. Писатель забирал эту чистую рукопись с собой, и вскоре она передавалась дочери в очередной раз с новыми переделками, делалась зачастую совсем неузнаваемой по сравнению с первоначальным текстом. Самой аккуратной и самой любимой помощницей отца стала старшая дочь — Татьяна. Не случайно именно ее портрет, и только он, висел в последние десятилетия жизни писателя над кроватью Льва Николаевича в его спальне.
Л. Н. Толстой всегда выделял Татьяну из своих детей. Даже перед тем как окончательно уйти из Ясной Поляны в ту тяжелую осеннюю пору 1910 года, в последней записке он написал своим детям: «…простите за то, что все-таки я причина вашего страдания. Особенно ты, милая голубушка Танечка…»
