В конце 1906 года, Когда изменилась политическая обстановка, потребовавшая других форм борьбы, партизанская война в Латвии по решению партийных организаций была прекращена и отряды “лесных братьев” распущены.
Немногословный, на первый взгляд даже несколько угрюмый, “Бобис” обладал большим даром убеждения и какой-то внутренней силой. Каждое слово, сказанное им, было обдумано, весомо. О нем говорили как о человеке необычайного упорства и настойчивости.
Кто-то из товарищей, знавших его еще в детские годы, рассказывал о “Бобисе” такой эпизод. Когда ему было одиннадцать-двенадцать лет, он попросил у знакомого лесника разрешения выстрелить из ружья. Тот обещал, но только в том случае, если мальчик сумеет убить камнем ворону. Известно, что подкрасться незаметно к вороне-дело нелегкое. Почти всё лето маленький “Бобис” в свободное от работы время (он был подпаском у помещика) упражнялся и наконец добился своего. Право на выстрел было завоевано.
Как сейчас помню мое знакомство с “Бобисом”. Передо мной стоял рослый, широкоплечий человек, зрелый революционер-подпольщик. За его спиной была большая организаторская, пропагандистская и боевая работа.
Побег “Бобиса” и его товарищей из рижского застенка представлял собой образец храбрости, находчивости и выдержки. Их арестовали 13 января в Риге, во время облавы в одной из столовых. На следующую ночь они уже были подвергнуты в тайной полиции диким пыткам, которые продолжались и в остальные дни.(В апреле 1907 года во II Государственной думе был сделан запрос, подписанный 35 депутатами, в котором приводилось описание пыток над арестованными 13 января 1906 года:
“…В ночь с 13 на 14 января 1906 года 18-летнего Лапса, от которого никак не могли добиться никакого признания, повалили на пол; один из помощников пристава вскочил ногами на грудь его и прыгал до тех пор, пока грудная клетка и ребра у Лапса не были проломлены. После этого Лапса вплоть до своего расстрела не мог ничего принимать, кроме воды. Стрздыня, поваленного на пол, били по икрам ног до тех пор, пока они не распухли и мясо не стало отваливаться от костей. На голой спине Карлсона (Лютера, который был арестован под фамилией Карлсон-
Боевики, руководимые “Еписом”, решили совершить нападение на сыскное отделение, где содержались арестованные, и освободить товарищей. Уже через два-три дня после ареста, при свидании, товарищам удалось в пакете с едой передать “Бобису” два маленьких браунинга. А на пятый день Екаб Дубельштейн и группа боевиков проникли под видом просителей в полицейское управление, охраняемое стражей из городовых и солдат в количестве более 160 человек. После короткого объяснения с часовыми завязалась перестрелка, в которой приняли участие и арестованные (часть из них находилась в коридоре). В результате несколько человек из растерявшейся охраны было убито и ранено, а нападавшие вместе с шестью арестованными прорвались к выходу, на волю. Все это свершилось в течение нескольких минут. На улице их встретили товарищи и отвели в заранее подготовленные квартиры. Вскоре после побега части из них удалось перебраться в Финляндию.
В Финляндии товарищи латыши активно включились в боевую работу партии. По заданию ЦК они организовали экспроприацию русского Государственного банка в Гельсингфорсе. Всей операцией, в которой участвовало более двадцати боевиков, руководил “Бобис”. Событие это наделало немало шуму и взволновало весь город. Известия о вооруженном нападении на банк полетели в Петербург, за границу. Гельсингфорс, словно при осадном положении, был наводнен шпионами, полицейскими, жандармами. Однако во время нападения никто из боевиков арестован не был.(Лишь через несколько дней после нападения полиции удалось задержать четырех боевиков, которые затем были осуждены).
Часть экспроприированных денег (10 тысяч рублей золотом) в Петербург в партийную кассу доставила Е. Д. Стасова, которая в то время была в Гельсингфорсе, а кто-то из железнодорожников, как вспоминает она, переправил туда же коробку с серебром. Остальные деньги были переправлены за границу-в Германию и Швецию, где их использовали для закупки оружия.