Чиновники были удовлетворены этим ответом. Никаких препятствий не было к тому, чтобы Горький мог вступить на американскую землю. Кстати, одна из нью-йоркских газет сообщила тогда, что власти в Вашингтоне долго раздумывали над тем, не распространить ли на Горького статью иммиграционного закона, запрещавшую въезд в Соединенные Штаты “анархистам”, которые “не верят в организацию правительства или принципиально против организации властей”. Предварительно были исследованы его произведения. Не было, однако, установлено, что сам Горький придерживается тех же убеждений, что и его герои, высказывающие “опасные мысли”. Свою информацию о том, как вашингтонские власти изучали произведения Горького, газета заканчивала словами: “Литературные произведения Горького полны горечи, но в них нет ничего анархического”.
Когда А. М. Горький спускался с парохода, толпа приветствовала его громкими возгласами. Люди бросали в воздух шляпы. Десятки рук старались его обнять. С трудом Горький и его спутники достигли ворот таможни. Когда же мы вышли к экипажу, чтобы доехать до парома, соединяющего Хобокэн с центром города, люди снова бросились к Горькому, попытались выпрячь лошадей и самим впрячься в экипаж. Наконец экипаж, окруженный тысячной толпой, тронулся.
На следующий день нью-йоркские газеты подробно описывали приезд Горького. Одна из газет сообщала: “Буря энтузиазма приветствовала Максима Горького… Русский писатель и революционер Максим Горький высадился вчера с парохода под громкие приветствия тысяч своих соотечественников. В течение нескольких часов они ждали его под дождем. Встреча эта затмила собой прием, который был оказан борцу за свободу Венгрии Кошуту и создателю единой Италии Гарибальди, когда они прибыли в Америку. Писатель-революционер призывает американскую нацию помочь русскому народу в его борьбе за свободу! Поддержим этот призыв!”
Но в одной из газет появилась заметка, которая заставила насторожиться, особенно меня, на которого партией была возложена обязанность заботиться о благополучии и безопасности Горького. В этой газете было напечатано крупным шрифтом: “Шпионы преследуют Горького, прибывающего в Соединенные Штаты. Царские власти преследуют борца за свободу, который борется против автократии”. Газета сообщала далее, что несколько русских агентов тайной полиции, которые преследовали Горького по пятам с того момента, как он покинул Петербург, отправились с Горьким на борту того же корабля.
На следующий день после прибытия Горького в Нью-Йорк гостиница, в которой мы остановились, похожа была на потревоженный улей. В вестибюле нельзя было протолкаться. Снова пришла масса репортеров всевозможных газет, журналов. Были и представители различных других организаций, огромное количество русских эмигрантов, стремившихся увидеть Горького, пожать ему руку. Десятки людей заполнили маленький салон, примыкавший к предоставленным нам номерам. Трудно было разобраться во всей массе подаваемых нам визитных карточек посетителей и проспектов различных рекламирующих себя фирм.
Когда мы вышли на прогулку, публика узнавала Горького на улице по фотографиям, помещенным в газетах. Помню, как мы спустились в нью-йоркское метро. Пассажиры, посмотрев на Горького, а затем на газеты, которые в этот час были у большинства из них в руках, вскакивали с мест, бросались к Горькому, жали ему руку и говорили: “Добро пожаловать, господин Горький”.
В тот же день состоялся обед в честь Горького в помещении так называемого клуба “А”. Клуб этот помещался в особняке на аристократической улице Нью-Йорка и принадлежал Университетской колонии. На этом обеде присутствовал Марк Твен и большая группа молодых американских писателей.
С большим интересом все,кто присутствовал на этой беседе, наблюдали за Горьким и Марком Твеном. Мы, знавшие Горького, видели, что Марк Твен захватил его. А последний смотрел на Горького восторженными, блестевшими из-под густых бровей глазами. Прекрасно было его живое, милое лицо, в каждой черточке которого сквозил юмор, пленявший нас с детства в любимых нами Томе Сойере и Геке Финне.
Обед прошел в очень теплой атмосфере.
Не минуло, однако, и недели после приезда Горького в Америку, как возникла необходимость принимать меры к тому, чтобы уберечь Горького и Марию Федоровну Андрееву от американской желтой прессы.
Но прежде чем рассказать об этом, приведу информацию, помещенную в одной из солидных буржуазных нью-йоркских газет (газета “Post”, Нью-Йорк, 14 апреля 1906 года). Эта газета сообщала:
“Как удалось установить друзьям Горького, доверенный агент русской секретной полиции находится в настоящий момент в Нью-Йорке, тратя деньги своего правительства на организацию эффективного шпионажа за Горьким и его двумя товарищами-революционерами, которые находятся здесь для сбора средств на дело русской революции.
