А другие, тем временем, не останавливаясь, строчили что-то в своих блокнотах. Ну, естественно, все, кроме Мэтта, который просто сидел, перечитывая то, что уже написал.
Я зажмурилась. Это было ужасно. Я молча начала молить своих новых голых друзей дать мне хоть немного вдохновения – хоть что-нибудь.
Первым, что я заметила, как отрыла глаза, были булочки этой барышни. Да и остальных девушек тоже. И почему-то мне вздумалось, что она действительно крута. Ну, для доисторической бабы. Сильная, решительная, в любой момент способная швырнуть камень в любого, кто подберется к ее добыче. Парни же просто орали с обеспокоенными лицами.
Еще она была худой. Она была не тощей, как модели, а эталоном здоровой худобы, как спортсменки. Она выглядела так, будто может бегать и охотиться не хуже мужчин – а может, даже и лучше.
И затем я осознала: я хочу быть такой, как она.
В смысле, я не хочу бороться с саблезубыми гиенами только для того, чтобы добыть хоть какую-то еду. Я хочу выглядеть как она. Я хочу – и я знаю, что это звучит невероятно мелочно, но наука не терпит вранья – я хочу хоть раз в жизни почувствовать, как это выглядеть... хорошо. Ну, или на худой конец, лучше, чем сейчас. Может, даже красивой, если это вообще возможно.
Нет, я не страхолюдина, но я и не глупая. Я полностью осознаю, какими глазами люди смотрят на меня. Я могу часами укладывать свои волосы, делать безупречный макияж и одеваться в те вещи, которые хоть немного будут скрывать мои складки, но правда в том, что я все равно останусь пампушкой, и всем это хорошо известно. Я просыпаюсь с утра и будто надеваю на себя гигантский костюм пампухи. Если бы я только могла найти, где на нем находится молния, я бы выбралась из него и, наконец, начала бы жить нормальной, полноценной жизнью.
И это было моей «эврикой».
Эта абсолютно обнаженная женщина, представшая перед нами во всей своей красе, заставила меня заметить, какой худой, подтянутой и сильной она была. Она привела шестеренки в моей голове в движение.
Когда антропологи или судебные палеонтологи находят чей-то скелет, они приносят его в лабораторию и с помощью глины пытаются выстроить то, как человек выглядел при жизни. Они становятся перед выбором, сколько надо прибавить человеку мышц и мяса, чтобы восстановить его личность, но дело в том, что они никогда не делают из людей пухлешей.
А все потому, что скелет каждого человека может выдержать определенное количество веса, правда ведь? Небольшой скелет получит одно количество, а более крупный – другое.
Это заставило меня задуматься, что же ученые будут делать с моими костями, если найдут их через пару тысяч лет. Они сконструируют тело, которое будет соответствовать для моего скелета, и утверждать, что я выглядела именно так. Но они будут не правы. Потому что они не учтут все пиццы, мороженые и шоколадки, которые на протяжении многих были моими личными материалами для возведения данной версии меня.
Вот тогда я и поняла, что собираюсь сделать. Я понимала, что если я действительно сделаю это своим проектом, то мне нужно отнестись к нему как можно серьезней. Я не смогу дать попятную. Я не смогу мухлевать. От этого зависит моя оценка и научная выставка, так что я должна буду любыми способами воплотить его в жизнь. Как только я сделаю это – как только я изложу свою идею на листке и превращу ее в одну из исследовательских тем – у меня не будет другого выбора, кроме как начать действовать.
Мистер Фризер сказал, что хочет глобальных идей. Он хочет, чтобы мы пнули себя под зад и использовали творческий подход. Он хочет, чтобы мы окунулись в наши проекты с головой, чтобы мы вложили в них все свои мозги, тело и душу.
Ну, по крайней мере, вы не сможете найти темы еще более соответствующей этому описанию.
– Я сделаю это, – сказала я Аманде. – Я стану доисторической девушкой.
– Так... и что это значит? – спросила Аманда.
– Во-первых, никаких конфет, – сказала я, доедая свой Батефингер. M&M's я засунула в рюкзак, приберегая на потом. – Никакой современной кухни, в любых ее проявлениях – только натуральные продукты, которые можно было найти в те далекие времена. Например, орехи, ягоды...
– То есть, ты собираешься питаться ягодами да орехами следующие семь месяцев? – спросила Аманда. – У тебя что, крыша поехала?
– Я уверена, что они кушали и другие вещи, – сказала я. – Вот, смотри, дохлый олень.
На лице Аманды появилось гримаса.
– Превосходно.
– Ну, и, наверное, овощи и еще куча-куча всего полезного.
– Значит, ты хочешь сказать мне, что переходишь на другую диету?
– Нет! Я не об этом. Ну... не совсем об этом. Это будет настоящим научным экспериментом. Я буду своим собственным подопытным кроликом. Это касается не только еды... Я собираюсь отказаться от всего, что хоть как-то имеет отношение к современности. От компьютера, телефона, машины, телевизора...
– И что же ты собираешься доказать этим экспериментом? Кроме того, что ты поехавшая, – перебила меня Аманда.
