- Как тебе известно, Адась, человеческая кожа - самое совершенное творение. Ничто не может с ней сравниться. Она реагирует на прикосновение, она эластична и непромокаема, устойчива к колебаниям температуры, мягка и гладка. В конце концов, искусственное сердце или искусственные легкие сможет смастерить первый попавшийся студент-медик - хитрость невелика. Но чтобы из обыкновенных веществ изготовить живую кожу, надо быть Амброжи Кляксой, великим Амброжи Кляксой. При этих похвалах ученый муж потупил взор и жестом, преисполненным достоинства, подтянул кальсоны, а затем принялся натягивать брюки.
- Послушай, Алойзи, - сказал он после минутного раздумья. - Я рад, что король нас пригласил к себе. Мне надо с ним кое о чем переговорить. Но прежде всего я хочу представить ему тебя. И можешь быть уверен, не из мелочного тщеславия. Это недостойно ученого. Однако я намерен просить его, чтобы он простил тебя за недостойную выходку с поддельной ногой, а то в противном случае королевская стража арестует тебя и бросит в тюрьму.
- Меня? Ха-ха-ха! - рассмеялся Алойзи. - Да я одной рукой могу перебросить шестерых человек через дерево. Но вы правы, пан профессор. Настоящие люди не должны решать спорные вопросы силой.
Тем временем пан Клякса застегнул жилет, надел сюртук и обеими пятернями ловко расчесал себе бороду. Затем достал из кармана серебряную коробочку со своими знаменитыми укрепляющими таблетками, одну дал мне, а другую проглотил сам. Мы сразу же почувствовали себя свежими и отдохнувшими.
- Мы готовы! - сказал пан Клякса Пузырю. - Пойдемте к нашим друзьям. Надеюсь, никаких особых указаний делать тебе не придется. Я вложил в твой мозг все содержимое моей копилки памяти. Теперь ты знаешь столько же, сколько и я. Прошу следовать за мной.
В соседнем зале мы застали Вероника и розовода с его четырьмя дочерьми. При виде нас пораженный пан Левкойник нажал на свою бородавку, привратник подвергся приступу икоты, а четыре девицы в знак приветствия присели в книксене.
Пан Клякса оперся левой рукой о бедро, а правую простер вперед и сказал:
- Господа, разрешите представить вам Алойзи Пузыря, моего ученика и воспитанника, выпускника Института Вымышленных Проблем.
- Пан профессор, - заметил розовод, - мы уже имели случай познакомиться с вашим Пузырем в стране Обеих Рецептурий. Кто же не помнит Первого Адмирала Флота, кавалера Большой ленты Пирамидона со звездой? Моя дочь Резеда…
- Уважаемый пан Анемон, - прервал его пан Клякса, - как утверждает наука, человеческое прошлое меняется по мере необходимости, а нередко и вовсе забывается. Пан Алойзи Пузырь теперь стал совершенно иным, чем прежде, и потому в расчет берется только то, что я сказал минуту назад.
- А я не согласен! - запротестовал Вероник. - Я дипломированный привратник и вот уже пятьдесят лет, как честно выполняю свои обязанности, за что жильцы обещали устроить мне юбилей, и мне вовсе не хочется, менять свое прошлое на другое.
- А что будет с Резедой? - воскликнула Георгина и чихнула семь раз подряд. Я забыл сообщить, что Георгина страдала дневным насморком, начинавшимся с восходом и кончавшимся с заходом солнца.
- Насколько мне известно, - вступил в разговор Алойзи, мадемуазель Резеда в последнее время находилась в Королевском Саду.
- Ее там нет, - грустно произнес розовод. - Кто-то украл ее прямо у меня из-под носа и спрятал неведомо где. Злые люди играют моим ребенком, словно мячиком.
- Один-один, - многозначительно сказал Алойзи, а пан Клякса поднял палец и сказал:
- Мадемуазель Резедой мы займемся в свое время. Я уже говорил, что спех уму помеха.
- Я должен знать, где находится моя дочь! - потерял терпение пан Левкойник. - Я сыт этой неизвестностью по горло! Обстановка накалялась, но Алойзи быстро разрядил ее.
- А ведь мы приглашены на мороженое к королю! Да здравствует король! - весело крикнул он.
- Ты прав, Алойзи, - согласился пан Клякса. - Уже перевалило за полдень. Пора кончать пустые разговоры и это бесконечное чихание. Король ждет. Я пойду впереди, а вы - парами за мной. Мадемуазель Резеда найдется, будьте покойны. Борода начеку. Итак, в путь. Пан Левкойник подает руку панне Розе, а пан Вероник ведет панну Георгину, Адась - панну Гортензию. Так, прекрасно. Последними идут Алойзи и мадемуазель Пиония.
Вы, конечно, догадались, что Пиония не упустила возможности сочинила коротенький стишок:
Борода холода мороженое беда
Пузырь рубает ничего никогда
Я уже научился разгадывать эти рифмованные головоломки и потому сразу сообразил, что хотела сказать поэтесса. Речь шла о человеке с бородой, то есть о пане Кляксе, которому от лишней порции мороженого грозит простуда, зато Алойзи может его “рубать” сколько угодно без всякого вреда для здоровья.
Пока я тут занимался стишком Пионии, судьба приготовила нам пренеприятный сюрприз. На площади А-С собралась толпа адакотурадцев, среди которых я узнал нескольких смотрителей Заповедника Сломанных часов. Все были страшно возбуждены, оживленно рассуждали о чем-то, а увидев Алойзи, один из них крикнул:
- Это он!
- В чем дело? - спросил пан Клякса.
