Выполнив задание Каррансы, Вилья возвращается в Торреон. Он узнает там, что по приказу «первого вождя» наступление на Сакатекас поведет бригада генерала Панфило Натеры, в распоряжении которого было всего 6 тысяч солдат. В Сакатекасе противник располагал силами, в несколько раз превосходившими бригаду Натеры. Вилья, возмущенный, телеграфирует дону Венусу и требует отдать приказ наступать силами всей Северной дивизии. Однако «первый вождь» стоит на своем. Он не желает открыть путь войскам Вильи к столице.
Как и предвидел Панчо, бригада Натеры не смогла взять Сакатекас. Натера вынужден был отступить. Казалось бы, теперь Вилья получит приказ наступать на юг. Вместо этого Карранса приказывает ему выделить в помощь Натере еще 5 тысяч солдат. «Первый вождь», судя по всему, был заинтересован не столько в том, чтобы выбить врага из Сакатекаса, сколько в том, чтобы обескровить Северную дивизию, посылая ее части на верную гибель.
Коварство Каррансы было столь очевидным, что Вилья отказался выполнить его новый приказ. Для отказа он нашел предлог: дожди размыли железнодорожные пути, и нет возможности перебросить требуемое подкрепление Натере.
13 июня 1914 года Вилья, находясь в Торреоне, вызвал по прямому проводу Каррансу и вновь стал убеждать его в необходимости наступать на Сакатекас всеми силами Северной дивизии. Но дон Венус был неумолим. Он продолжал настаивать на том, чтобы Вилья бросил только часть сил в помощь Натере, оставаясь сам в Торреоне с главными силами.
— Так враг разобьет нас по частям, и силы Северной дивизии растают, сеньор Карранса, — ответил Вилья. — Если вы настаиваете на своем приказе, то мне не остается ничего другого, как сложить с себя командование дивизией.
Карранса тут же принял отставку Вильи и попросил его вызвать к прямому проводу всех командиров бригад, которые, впрочем, находились тут же. Вилья вел разговор в их присутствии. Карранса сообщил им, что принял отставку Вильи и просил предложить кандидата на пост командующего Северной дивизией.
Командиры были крайне возмущены действиями «первого вождя». Некоторые сгоряча выхватили пистолеты, намереваясь стрелять в телеграфный аппарат. Но их остановил генерал Макловио Эррера. Он приказал телеграфисту передать «первому вождю»: «Сеньор Карранса, ваше отношение, к генералу Франсиско Вилье показывает, что вы сукин сын».
Затем «первому вождю» было передано, что находившиеся у прямого провода генералы «отбыли на обед» и что их официальный ответ будет сообщен на следующий день в 10 часов утра.
На состоявшемся в тот же день военном совете было решено просить Каррансу не принимать отставки Вильи. «Это может вызвать неисчислимые бедствия как внутри страны, так и за ее пределами», — предупреждали «первого вождя» командиры Северной дивизии.
Карранса ответил, что взвесил все обстоятельства и поэтому принял отставку Вильи. Тогда ему передали, что военный совет Северной дивизии обращается к Вилье с просьбой продолжать оставаться командующим, а к нему, Каррансе, с новым призывом отменить свое решение.
Карранса, однако, все еще надеялся изолировать Вилью. «Первый вождь» пригласил делегацию военного совета в Сальтильо для переговоров. В ответ полетела телеграмма: «Мы подтверждаем генерала Вилыо командующим Северной дивизией. У нас нет времени являться к вам, так как дивизия немедленно выступает по направлению к Сакатекасу».
Разрыв Вильи с Каррансой стал фактом.
15 июля по приказу Вильи Северная дивизия в составе 23 тысяч бойцов двинулась на Сакатекас.
Слух о том, что Вилья идет на выручку Натере, вызвал панику в стане врага. Среди солдат войск Уэрты было много насильно мобилизованных, которые только и ждали удобного случая, чтобы дезертировать. Рассказывают, что так в войска Уэрты попал и известный столичный музыкант Анкета. Когда Северная дивизия подошла к Сакатекасу, Анкета переоделся крестьянином и бежал. Он был задержан солдатами Вильи.
— Стой, амигито! Кто ты такой?
— Я — бедный крестьянин, покупаю здесь кукурузу и фрихоль.
— Что-то не похож ты на крестьянина. Идем к генералу.
Панчо Вилья выслушал Анкету и сказал:
— Итак, амигито, ты крестьянин. Покажи-ка свои руки. Говоришь, приехал сюда за кукурузой. Ну-ка, посмотри сюда, — и он показал Анкете на груду початков кукурузы, сложенных у одной крестьянской хижины. — Какого сорта эта кукуруза?
Музыкант взмолился:
— Пощадите меня! Я — артист.
— Артист? — с удивлением спросил Вилья.
Музыкант был одет в крестьянские белые портки, рубашку и обут в военные сапоги, заменить которые не успел.
— Артист в сапогах?
— Да, генерал. Я скрипач и играю также на пианино. Меня мобилизовали силой и послали в Сакатекас. Но как только я узнал о приближении вашей дивизии, я сбежал.
— Ну, артист ты или нет, это легко проверить. — И Панчо повел Анкету в свой вагон, в который было втиснуто пианино. О нем, казалось, забыли, ибо никто из окружения командующего играть не умел.
— Сыграй-ка что-нибудь веселое, артист! Анкета заиграл бравурный марш. Вагон сразу наполнился бойцами.
