«Предположим, что некое существо… – сказал Пандем. – Нет, не так. Предположим, что есть такой комплекс свойств: всеведение, вездесущесть и всемогущество…» И стало ясно: он пришёл всерьёз и надолго. А может быть, короче и проще: Он пришёл. Что делать? Где спрятаться? Что станет с человеком и человечеством, благословят Пандема или проклянут? Что он такое, откуда взялся и чего хочет? Действие нового романа Марины и Сергея Дяченко разворачивается в недалёком будущем, однако весь он – проекция наших с вами страхов, ожиданий и надежд.Ёфицировано.
Двадцать девятого февраля, в самый странный из отмеченных на календаре дней, Дэвид Хаммер, сотрудник уважаемой городской газеты, возвращался домой несколько позже, чем обычно.
Был влажный, почти весенний вечер. На вокзале Чаринг-Кросс Дэвид сел в поезд, который через полчаса должен был высадить его в Восточном Кройдоне. В купе на восьмерых в этот час никого не было, кроме Дэвида и парня лет восемнадцати, который, упав на сиденье, сразу же прикрыл глаза и отдал себя во власть музыки, перетекающей из плоской коробочки плеера в чёрные клипсы наушников.
Дэвид смотрел в окно – на далёкие цепи огней и собственное печальное отражение. Он устал, дома его наверняка ждали упрёки жены, которая не терпела, если он задерживался на работе в любой день, кроме пятницы. В пятницу ему разрешалось пить с друзьями пиво хоть до десяти вечера – однако сегодня была среда.
Поезд шёл мягко и почти беззвучно. Парень в наушниках ритмично подрыгивал ногой. Дэвид откинулся на мягкую спинку кресла – в этот момент в голове его, где-то в районе затылка, обозначилось ясно ощутимое тепло, и чей-то голос – молодой, как показалось Дэвиду, почти детский – сказал весело и чуть смущённо:
– Привет!
Дэвид покосился на парня-попутчика, удивляясь, почему спустя десять минут пути тот всё-таки решил поздороваться. Но парень занимался только собой и музыкой. Глаза его по-прежнему было прикрыты.
– Это я, – сказало в голове у Дэвида. – Это я, ты не пугайся… Дэвид?
Голос был
– Дэвид?
Всякому человеку хоть раз в жизни мерещится, что его окликнули. Дэвид потёр виски; разумеется, происходящее имело вполне обыкновенное объяснение. Например, включилось радио в вагоне; например, по радио как раз передают художественную постановку, где к герою по имени Дэвид пришёл, например, сын. И сейчас этот радио-Дэвид заговорит в ответ…
Он оглядел купе в поисках динамика.
– Дэвид, это я… Слышишь меня?
Может быть, он слышит чей-то телефонный разговор? Может быть, кто-то в соседнем купе говорит по мобильнику с каким-то Дэвидом?
– Я тебя зову… Тебя…
Разумеется, происходящее по-прежнему имело объяснение. Например, Дэвиду подсыпали что-то такое в пиво. Кто, что, зачем, почему? Дэвид попытался вспомнить, кто находился рядом, когда он в компании двух коллег пил пиво в маленьком пабе напротив входа в редакцию…
– Успокойся. Ну успокойся же. Ничего страшного не происходит…
Голос имел своим источником тёплое гнёздышко внутри черепной коробки, чуть позади воображаемой линии, соединяющей уши. Дэвид не был великим знатоком в психиатрии, однако несколько популярных статей из этой области ему довелось в своё время прочитать; он понимал, во всяком случае, чем «внешняя», истинная галлюцинация отличается от ложной, «внутренней».
Шизофрения!
Дэвид разинул рот, собираясь закричать от ужаса, и только сознание, что он находится в общественном транспорте, заставило его сдержаться.
В этот самый момент парень-попутчик рывком выпрямился, сдёрнул с головы наушники – и уставился на Дэвида круглыми, очень удивлёнными глазами.
Мбасу лежал на пузе, в просвете перед ним имелась дорога, по которой очень скоро должен был пройти караван из трёх или даже четырёх джипов, пройти и остановиться перед упавшим деревом, и тогда Мбасу и его брат, сидящий в засаде на другой стороне дороги, смогут перестрелять сперва вооружённых, потом безоружных, а потом набрать золотого песка, который добывают на озере и который бесполезен сам по себе, но на него можно выменять еды и патронов, и командир будет доволен, и похвалит Мбасу и его брата.
А ещё можно было бы захватить женщину. Несколько месяцев назад Мбасу повезло, и он захватил женщину. Командир был очень доволен и присвоил Мбасу звание лейтенанта.
Мбасу было четырнадцать лет, а его брату было двенадцать. А командиру было двадцать два; он был великий командир, уже генерал. Его отряд держал в страхе полмира. А вторую половину мира держал в страхе ублюдок Гиена со своей ублюдочной шайкой.
У Мбасу был хороший автомат. Это был уже четвёртый. Первый он добыл, когда ему было лет восемь, но то был плохой автомат. Если честно, то Мбасу просто снял его с трупа. А этот был хороший, почти новый, Мбасу нравилось его разбирать и собирать. А особенно нравилось стрелять, а для этого нужно было много патронов, а для этого нужно было выследить развозчиков золотого песка…
– Эй, – услышал Мбасу за спиной, и тут же перевернулся и дал очередь в лес, хотя никого не увидел. Лучше сперва стрельнуть.
Напротив, за дорогой, колыхнулись ветки. Его брат беспокоился, почему Мбасу стреляет.
– Дурак, они услышали, – сказал голос. – Они теперь не поедут, дурак.
Мбасу долго оглядывался, но всё равно никого не видел. Возможно, с ним разговаривал дух. Очень неправильно было со стороны духа явиться к Мбасу именно тогда, когда он лежал в засаде.
