Слева уже тянулась колоссальная махина "Александра Невского", закрывая собой катер. Если группа захвата уже добралась до набережной, из-за лайнера охотники не увидят цель. Мельком взглянув на лайнер, Антон похолодел еще больше – на третьей палубе в нескольких каютах горел неяркий свет; кто-то обитал на гигантском судне. Огни в каютах выглядели зловеще и дико посреди погруженного в кромешную тьму города. Опасаясь наскочить на мель, Антон включил прожектор на носу катера; едва лишь он миновал лайнер, с набережной по нему открыли огонь. Рефлектор потух, подбитый метким выстрелом. Однако, расстояние уже было довольно значительное, и вскоре стрельба утихла. Преследовать его на катере, охотники не решились.
Антон мчался по темной Неве против течения, с каждой секундой приближаясь к Васильевской Стрелке. Что, если он застанет Базу покинутой или разрушенной? Эта мысль сжала сердце. На ветру он никак не мог согреться; зубы остервенело стучали друг о друга, но ледяной холод проник, казалось, в самое нутро Антона; он превращался в комок льда.
Сразу после Большой Охты он сбавил скорость. Здесь Нева поворачивала на запад, открывая перспективу на Васильевский Остров. Опасаясь не увидеть огней на острове, Антон сжался в тревожном предчувствии.
Повернув, Антон сразу же увидел маяки Ростральных колонн; сразу за ними горели мощные огни на крышах южной башни и Биржи и навесные прожекторы на стенах – территория Базы была как всегда, хорошо освещена. Подплывая к Зимней Канавке, он различил на набережной Стрелки две фигуры. Это были ночные патрульные, Хмельницкий и Русинов.
Катер четко отработал парковку к причалу, автопилот не подвел. Мотор заглох, дрожащий замерзший Антон неловко выбрался из катера, побрел к лужайке, а люди уже бежали к нему со всех ног…
Вслед за слизистой рта спирт обжег горло и потек расплавленной рекой вниз по пищеводу. Из глаз брызнули слезы. Барин раздраженно глянул на него.
– Говорю же, сразу глотай. Чего во рту держишь! – рявкнул он в сердцах.
Антона отвели в радиоузел, укутали с головой в шерстяные одеяла и налили полный стакан спирта. В комнате как всегда, собрались все, кроме Димки, все так же сидевшего на губе и женщин с детьми, эвакуированных на "Циолковского" накануне.
Как узнал Антон, если бы не Комбат, предупредивший оставшихся людей о засаде, вполне возможно, что Антон вообще не застал бы никого на Стрелке. Поздним вечером того же дня, когда группа отправилась на задание, тот связался с Барином по рации. Ему показался неестественным голос командира – слова давались Комбату с трудом, он едва ворочал языком. Он вкратце рассказал о положении дел. Группа столкнулась с вооруженным подкреплением, требуется военная помощь. И отправился бы Барин с людьми на выручку, да только насторожило его всего одно слово – Комбат назвал его в разговоре не Петром Николаевичем, как обращался обычно , а именно Барином. Это был условный код, означавший, что группа попала в плен, и идти на выручку ни в коем случае не следовало. Комбат давно условился с ним, что клички в эфире означают, что дело плохо. Внезапно разговор оборвался на полуслове. Возможно, те, кто слушал разговор Комбата с Базой, догадался о том, что тот пытается предупредить своих. Больше никаких известий о судьбе ушедших на юг Барин не имел.
