– Какое там! – махнул рукой водитель. – Ты слышал, наверное, что у них реактор рванул на Октябрьском поле? После мора, говорят, еще много народа жило в столице, благодаря реактору жизнь там держалась, караваны отправляли с гуманитарной помощью на север и в другие города, в Рязань, например. Помогали другим, пока могли. А как накрылся реактор, так западная часть Москвы вообще обезлюдела. Уж не знаю, что там случилось, да только грохнуло здорово у них. Радиация там высокая теперь. В восточной части города люди еще жили какое-то время -в Сокольниках, Измайлово, но потом перед зимой ушли и они. Без реактора жизни и там никакой не стало… Многие лучевку схватили; кто сразу умер, кто спустя какое-то время. В Новинске вообще людей пускать перестали в город, как начали к ним облученные приходить. В нем-то и посейчас много народу живут, вроде как, не бедствуют. Да только глушилку в Новинске красные включили – была у них одна радиостанция, да и та замолчала. Дескать, вражий голос транслировала и все такое…
Так вот в чем дело! Значит, город теперь стал анклавом, опустил железный занавес!
– И как там люди живут?
Дэн поскреб в затылке пятерней.
– С ума сходят, вот как. Много я слышал о том, какие у них порядки. В одном из районов красные к власти пришли, теперь у них основное влияние в городе. Солнечная электростанция у коммунистов, ток вырабатывает на весь город, так что все от них зависят. Тусовщиков много в Новинске – ну, богема, наркоманы, шулеры; казино хорошее работает до сих пор. Но и шпаны много. Ночью на лицу без оружия не выйдешь… На центральном острове вообще какая-то военная диктатура. Вроде как у генерала местного крыша поехала, устроил у себя концентрационный лагерь; в общем, безумие полное…
– А шатунов здесь много? – продолжал расспрашивать Антон.
– Какой там! Их здесь днем с огнем не сыщешь! Что им в лесах-то делать? Им мясо нужно, без него они дохнут или друг друга пожирать начинают, и опять таки, дохнут в конце концов. В лесу поймать себе зверя они не в состоянии, скорее уж сами становятся добычей кабанов или медведей. Поэтому и жмутся к жилью человека. Где человек, там и пища. В городах их полно, везде шатаются, где крупное поселение людей. А в лесах им делать нечего, здесь другая живность встречается. Кабаны, обычные, не эти отморозки, еще почище шатунов будут. Каждый второй бешеный. От лис заразились, наверное… кстати, подъезжаем к съезду. Вон дорога к лагерю!
Дэн плавно повернул направо, машину устремилась по проселочной пыльной дороге ,петлявшей меж деревьев. Проехать по кочкам и ухабам можно было только на джипе.
– Вот и лагерь! Быстро сегодня добрались! – кивнул Дэн через несколько минут на проглянувший на повороте из-за деревьев лагерь, обнесенный сеткой.
Строго говоря, защита была двойная – металлическая сетка под напряжением, по периметру, подключенная к источнику постоянного тока и видневшийся за ней деревянный забор, пребывавший в плачевном состоянии – доски торчали так и сяк, накренившись, часть их просто отсутствовала, словом, ограда выглядела как рот больного цингой. Безусловно, основной, и по сути, единственной защитой, было именно сетчатое ограждение.
Дэн дал длинный гудок и вылез из машины, захватив несколько пакетов. Дверь видневшегося за многострадальным забором вагончика отворилась, вышел немолодой мужик в телогрейке с меланхолическим выражением лица и направился к решетке.
– А вот и Семен. Наркуша старый. – прокомментировал его появление Дэн.
Семен подошел к решетке, и принялся подозрительно разглядывать визитеров.
– Открывай, Семен! Не узнаешь, что ли? – крикнул молодой растаман.
– Сначала траву сюда кидай.
Дэн размахнулся и перекинул через решетку пакет. Семен неожиданно ловко поймал его на лету, и принялся ощупывать, сминая в заскорузлых грубых клешнях. Он кивнул и пошел обратно в вагончик, выключив ток. Потом вернулся к двери и отворил ее. Подозрительность хоть и поубавилась, но все еще плескалась в его бездонных полуосмысленных глазах. Нетерпеливое выражение явственно проступило на его лице.
Вышел еще один человек, чем-то смахивающий на ученого интеллигента. Возможно, когда-то он действительно был археологом, но времена те давно минули.
Он не менее подозрительно, чем Семен, глянул на приезжих, но взгляд его тотчас изменился, лицо разгладилось, сквозь бороду глянула добродушная улыбка.
– Какие люди! Дэн, друг мой! Сердечно рад!
Они обнялись как старые друзья, соскучившиеся после долгой разлуки. Потом человек перевел взгляд на Антона.
– Что это за юноша с тобой?
– Это Антон. Свой человек, идет на Бахаревку. Найдете ему проводника?
– Вот даже так? Ну, здравствуй, Антон. Я Захар, бывший археолог. Нынче – философствующий аскет. Он крепко пожал Антонову руку. – А проводник… Есть у нас один, Сашка… правда, он в лесу сейчас.. Но завтра утром мы его ожидаем…
– Здрасьте…
– Во-первых, у нас только на ты. Не надо этих вы. Звучит глупо. Позволь узнать, чего тебя на РЛС-то потянуло? Турист- экстремал?
– Нет, я не турист. Но мне действительно нужно туда попасть.
