— Да, — отозвался Десмонд. — Я все объясню при встрече.
Наступила длинная пауза.
— За мной кто-то следит. Отсиживаюсь у подруги. Я ей все рассказал. У нее есть записи наших прежних разговоров. Если это ты… обыскивал мою квартиру и со мной что-нибудь случится, она сообщит в органы.
— Я понял. Поверь, я тебя не трону. Я сам жертва.
Опять пауза.
— Где? Во сколько?
Десмонд прикинул несколько вариантов. Он устал, а к встрече следовало хорошо подготовиться.
— Завтра в полдень, у Бранденбургских ворот. Стой в туристической зоне, держи в руках плакат «Турфирма „Зеркало“ — цена по договоренности». Надень синий бушлат, голубые джинсы и черную неприметную шапку.
— Ты хочешь устроить встречу в общественном месте?
— Так надежнее. Телефон оставь дома. Приходи один. Без оружия.
Собеседник негодующе фыркнул.
— И это говорит человек, которого разыскивают за убийство!
— Факт розыска не означает подтверждения вины. Хочешь получить ответ — приходи завтра на встречу.
— Хорошо.
Дав отбой, Десмонд начал готовиться, продумывая каждую мелочь, стараясь предугадать любую неожиданность. Если правильно разыграть партию, можно, наконец, выяснить, что происходит.
Закончив вечерний обход, доктор Элим Кибет вернулся в кабинет, снял застиранный белый халат и сел писать сообщение в Министерство здравоохранения Кении.
Получателю сего.
Наше положение ухудшилось. Я вновь призываю вас как можно быстрее прислать помощь.
Американец, прибывший утром с симптомами пока еще не установленной геморроидальной лихорадки, умер. У нас нет нужного оборудования, чтобы произвести вскрытие или обработать останки. Я попросту опечатал помещение и запретил в него заходить.
Смерть больного сильно огорчила его спутника. Что более тревожно — у этого молодого человека, чье имя Лукас Тернер, поднимается температура. Она достигла 38°. Боюсь, она будет расти и дальше, и вскоре проявятся симптомы, похожие на те, что были обнаружены у его покойного товарища.
Я веду подробное описание наблюдений и проинструктировал персонал каждый час делать по одному фотоснимку. Честно говоря, ведение документации о заболевании — все, что я сейчас в состоянии делать. Я также потратил немало времени, чтобы зафиксировать подробности путешествия двух американцев, в том числе мест, которые они посетили, и лиц, с которыми они общались. К тому же я расспросил Лукаса о том, как проявлялись симптомы у его друга. Надеюсь, это поможет эпидемиологам, расследующим данную вспышку. Я вышлю записи, как только у меня появится свободное время.
Пациент-англичанин, которого привезли из аэропорта, по-прежнему в критическом состоянии. Вряд ли он доживет до утра.
Вдобавок мы столкнулись с новым кризисом — нехваткой персонала. Придя сегодня утром, я обнаружил, что на работу не вышло больше половины сотрудников. Как я уже упоминал, у нас нет снаряжения, чтобы ухаживать за такими пациентами. Я велел медсестрам надевать защитные халаты, бахилы, маски, очки и две пары перчаток, но боюсь, что этих мер недостаточно. К тому же запасы средств личной защиты скоро закончатся.
Прошу вас еще раз…
— Доктор Кибет! — крикнул медбрат за дверями кабинета.
Через несколько секунд дверь распахнулась. Медработник стоял, согнувшись пополам, уперев руки в колени и тяжело дыша.
— Прибыли новые зараженные, — с трудом выговорил он.
