— Кто знает? Мы пока блуждаем в потемках. Я никогда не работал на Rapture и не знаком с их проектами. Все, что я нашел, имелось в открытом доступе. Мы установили, что оригинальные имплантаты Rapture Therapeutics использовались для лечения депрессий, шизофрении, раздвоения личности и прочих отклонений психики. Устройства следили за уровнем основных химических веществ мозга и стимулировали выброс нейромедиаторов. Иными словами, регулировали биохимию нервной системы пациентов. Однако последняя модель имплантата — та, что вживили Хьюзу, — воздействует на другие участки мозга. Их ученые опубликовали результаты испытаний по устранению мозговых бляшек. Эти имплантаты находят бляшки и выпускают белок GP3, который их растворяет. Такой подход позволяет лечить целый ряд нейродегенеративных расстройств — болезнь Альцгеймера, Хантингтона, Паркинсона и тому подобные.
Коннер вскинул руку.
— Какое отношение это имеет к нам? Вы что, обнаружили в его мозгу бляшки?
— Нет. Мы проверяли. Зато нашли кое-что другое — неизвестное вещество в гиппокампе.
— Что это, по-вашему?
— Я могу высказать лишь догадку…
— Высказывайте! — бросил Коннер, теряя терпение.
Доктор Андерсон глубоко вздохнул.
— Несколько лет назад ученые Массачусетского технологического института нашли способ локализации в мозге конкретных воспоминаний. Это был настоящий прорыв: оказывается, индивидуальные воспоминания биохимически записываются в определенных группах нейронов гиппокампа. Мне кажется, вещество, которое мы обнаружили в гиппокампе Хьюза, связывает нейроны, ассоциированные с конкретными воспоминаниями, делая их недоступными. Точно так же мозговые бляшки воздействуют на память при заболевании Альцгеймера и на физические способности при заболевании Паркинсона.
— Вы считаете, что вещество ввели ему в Rapture Thera-peutics? А имплантат в гиппокампе постепенно растворяет это вещество, блокирующее воспоминания, подобно тому как GP3 растворяет бляшки?
— Такова наша гипотеза. Похоже, что обеспечивающий связь компонент, добавленный в имплантат, играет роль спускового механизма. Телефон с блютус или компьютер, подключенный к вай-фаю, способны передать на имплантат сигнал по разблокированию памяти. Такие команды могут подаваться по установленному графику или когда происходит определенное событие. А может быть, когда Хьюз прибывает в определенную точку координат. Роль спускового механизма могут также играть определенные намеки, эмоции, образы либо ощущения. Имплантат, возможно, определяет, какие воспоминания безопасно высвободить, а какие нет.
Коннер запрокинул голову и посмотрел в потолок.
— Что ж, господа, существует только один способ проверить достоверность ваших многочисленных догадок — позвонить в Rapture Therapeutics и спросить. В конце концов, это наша компания.
— Мы только что с ними говорили. Их главный босс по науке подтвердил, что у них есть группа, занимающаяся вопросами манипуляции памятью. И этот проект пока еще не свернут. По крайней мере, так было совсем недавно.
Коннер почуял неладное.
— Кодовое название проекта — «Аврора». Они производили исследования согласно протоколам «Зеркала»: строгая секретность, разграничение сфер исследования, доступ только по служебной необходимости. Команда, занимавшаяся управлением памятью, представляла собой полностью обособленную ячейку с собственным бюджетом и технической базой. В интересах «Зеркала» контакты этой группы с внешним миром были ограничены. Ячейка не выходит на связь уже три недели.
— Тогда где куратор проекта? — спросил Коннер. И тут же в уме возникла страшная догадка. — Погодите, я все понял… Проект «Аврора» базировался в Германии, а куратором был Гюнтер Торне, не так ли?
— Совершенно верно.
Коннер покачал головой.
— Что с документацией Торне? На случай провала протокол требует оставлять секретную копию.
— Rapture ищет ее с тех пор, как куратора нашли мертвым в номере Десмонда Хьюза. Пока безрезультатно. Существует подозрение, что Хьюз перепрятал или уничтожил записи.
Коннер немного походил по комнате, потом снова подсел к ученым.
— Хорошо, давайте подведем итог того, что нам известно, и попробуем вывести из этого рабочую гипотезу. Факт, что две недели назад Десмонд Хьюз прячет Rendition. Все занятые в проекте ученые пропадают. Записи тоже. Хьюз появляется в Берлине, где связывается с журналистом «Шпигеля» Гарином Мейером. Он собирается разоблачить нас и весь проект «Зеркало».
— «Аврора» и потеря памяти, очевидно, послужили запасным вариантом, — вставил доктор Андерсон.
— Верно. Дез наверняка знал об «Авроре». Icarus Capital вкладывал деньги в Rapture Therapeutics. Собственно говоря, мы использовали Icarus для финансирования почти всех проектов «Зеркала», которыми занимались в Rapture.
— Итак, — продолжил Андерсон, — Хьюз связывается с группой проекта, они вводят ему средство изменения памяти, после чего он их убивает или прячет. Каким-то образом он узнает, где Гюнтер Торне держит копии записей, и их тоже уничтожает либо прячет, чтобы лишить нас шанса выявить рабочий принцип «Авроры».
— Хорошо придумал, Дез, — пробормотал Коннер.
