И раз у них всех есть что сказать по этому поводу, я подумала: может быть, они захотят приложить к этому руку. Особенно учитывая, что Тен уже выражал такое желание, а Джей Ди даже внес свою лепту.
– Вы в деле? – спрашиваю их.
– Черт, да, – отвечает Джей Ди.
Но я смотрю на Мэнни. Он молчит.
– Ты не обязан.
Я не прошу никого из них подставляться под удар. Они могут подождать в машине или мы можем отвезти их обратно на выпускной бал прямо сейчас.
Но Мэнни кивает и показывает на баллон у меня в руке.
– Хочу черный.
Хорошо. Я лезу в сумку, достаю баллоны и напоминаю ребятам, чтобы отдавали предпочтение поверхностям, которые потом легко отмыть, и держались подальше от экранов, плакатов, рисунков и одежды в раздевалках.
Мы паркуемся с южной стороны школы, проскальзываем в ворота и бежим через двор ко входу в бассейн.
Я отдаю свой баллончик Мише, а сама достаю из сумочки ключи.
– У тебя есть ключи? – удивленно спрашивает Джей Ди. – Поверить не могу, что они до сих пор не додумались допросить тебя.
Да, у меня есть ключи. Часто бывает, что я остаюсь в бассейне последней, и это моя обязанность: мне поручено запирать ту дверь.
– Я Райен Треверроу, – смеюсь. – И я такая дура, что клеток моего мозга не хватает даже на то, чтобы дышать нормально.
Ребята тихонько хихикают. Я открываю дверь, и мы все забегаем внутрь.
– А почему ты думаешь, что никто не увидит граффити завтра и не сотрет краску до понедельника? – спрашивает Миша.
Сейчас вечер субботы, так что это вполне возможно.
Но…
– Крыша протекает, и завтра ее будут ремонтировать, – объясняю. – Учителей попросили для их же безопасности не находиться в здании. – Смотрю на ребят. – Вы знаете, что делать?
– Ага.
– Конечно.
– Я готов.
Хорошо.
– Тогда вперед.
Утром в понедельник мы с Мишей входим в школу и понимаем, что вокруг бушует шторм.
В глубине души я понимаю, что не надо было этого делать. В конце концов, есть множество других способов решить свои проблемы, более эффективных.
Но Миша правильно сказал: мы все ужасные. Разве не так? Только кто-то это скрывает, а кто-то – нет.
Думаю, мне просто надоело, что Трей прячет свое истинное лицо.
Что все позволяют ему безнаказанно это делать.
– О боже, – бормочет парень рядом со мной, читая одну из надписей, что я оставила в субботу.
– Эй, ты это видела? – спрашивает девочка у подруги, глядя на противоположную стену.
Я смотрю в конец коридора и вижу несколько посланий, вокруг которых столпились зеваки.
Трей, Трей и еще раз Трей.
Мы прогуливаемся по школе мимо цитат, которые все вчетвером написали в субботу на стенах, шкафчиках и полу, сворачиваем в холл и видим еще несколько.
Хотя не все они принадлежат Трею. Встречаются и слова Лайлы, Кейтлин, парочки друзей Трея и даже мои.
Потому что нет ничего проще, чем попросить прощения. А искупить вину можно позором.
– Это отвратительно, – говорит девушка помладше и морщится.
Другая девушка достает карандаш и дописывает что-то под надписью
Во всех коридорах суматоха. Мы старались писать на стенах двух главных проходов: по ним идут все, когда приходят в школу.
Почти никто не остается равнодушным. Многие девушки злятся и с отвращением смотрят на надписи. Парни удивлены.
– Всем ученикам разойтись по кабинетам, – раздается из динамиков голос завуча. – Всем ученикам разойтись по кабинетам.
Тен останавливает нас в коридоре, взволнованный, но радостный.
– Кажется, мы попали в десятку.
