Короче, конец оперы приближался быстро и неумолимо. Панк-рокер Перун с золотым сверкающим «Стратокастером», который он держал как автомат, должен был прыгать с высокого задника на сцену, одновременно играя «запил» в стиле Хендрикса. Приземлившись на сцену, по которой медленно стелился густой фиолетовый туман, он должен был «открыть огонь» из своего «Стратекастера» по зрителям разнозветными струями воды. Одновременно должна была взорваться бомба с конфетти, добавляя сумятицу и растущий гомон в зрительном зале. Конфетти взлетело в воздух и обсыпало панк-рокера с ног до головы серебристым дождём. Начался визг и топот, который постепенно перешёл в начало песни — центрального хита под названием «Знаменитый Мертвец». После исполнения этого хита Володя Козлов должен был стать очень известной советской рок-звездой. Он должен был визжать, как резанный: «Мертвец, мертвец, ты наш отец!» и одновременно дубасить кулаком по струнам. Свет прожектора неожиданно должен был ударить в зрительный зал, где на стенах чернела тень он колючей проволоки, а над сценой висело красное полотнище с надписью ГосЛенПром. Зал должен был быть переполнен «Лениными», которые бушуют и кричат. Они требуют свободы и ключи от дверей на улицу. Они хотят вырваться на волю. Они хотят вести нормальную человеческую жизнь — заниматься сексом, иметь детей, есть, пить, курить и слушать рок-н-ролл.
В конце концов двери зала с треском отворились и центральные улицы Москвы заполнились «лени-нами». Они оказались в ГУМе, в ЦУМе, в ресторане Метрополь. Начался совершеннейший бедлам. «Ленины» пели и танцевали на улицах современный джаз, как в Вестсайдской истории. Одетые в джинсы и кеды, они все понеслись к Кремлю. Они попытались прорваться в Кремль. Остановить их становилось всё труднее и труднее. Никто не осмеливался их арестовывать. Наконец ворота в Кремль распахнулись, и сверкающая колесница выкатилась прямо к Лобному месту. Панк-рокер и его невеста спрыгнули с колесницы и вскочили на Лобное место, как на сцену. В трансе панк-рокер должен был качаться из стороны в сторону, размахивая направо и налево «Стратекасте-ром», как топором. Он должен будет заголосить на две октавы выше и разбить свой «Стратекастер» о Лобное место. Под гром оваций голова из папье-маше должна покатиться по ступенькам лобного места под барабанную дробь. Прожектор с колокольни Храма Василия Блаженного должен осветить голову, прыгающую со ступенек лобного места — голову Сталина.
Концерт должен был положить конец существованию СССР. Весь коммунистический хлам должен был исчезнуть, как будто не существовал. Последняя песня оперы должна была быть исполнена Клавой, которая должна выглядеть и петь как Джанис Джоплинг. Она должна стоять в центре Лобного места в свете прожекторов и верещать, покачиваясь в ритме мелодии, пока «Ленины» плясали вокруг неё и посылали ей воздушные поцелуи. Перун должен взять её за руку, и они оба должны были прыгнуть в толпу, которая понесёт их по улицам Москвы.
Несмотря на все оголтелые несуразности, «Магия любви» была пророческой рок-оперой, хотя никогда не была поставлена. В 1992 году, девятнадцать лет спустя, СССР прекратил своё существование. В начале грандиозных перемен и исторического развала советской империи, группа странных, никем неопознанных граждан намеревалась поставить памятник Перуну и Клаве у магазина «Российские Вина». Но из этой затеи ничего не вышло. Их демонстрации и их плакаты всякий раз поливали из шланга дворники с Тверской. Потом всем всё надоело, и Путин пришёл к власти в тот момент, когда Россию собрались распродать по частям мировым капиталистам, включая будушего президента США Била Клинтона. Русские олигархи испугались, что миллионы уплывут в неизвестых направлениях и изменили курс истории навсегда.
Ровно через шесть месяцев меня допрашивали в милиции о замысле рок-оперы «Магия любви» и о журнале «Пагуба», о его редакторской бригаде. Особенно их интересовали методы распространения. Меня обыскали, но ничего не нашли.
