Секретному агенту ФСБ Панкрату Суворину в этом романе предстоят дальние путешествия, опасные приключения и невероятные открытия не только на просторах России, но и в странах Западной Европы, а также на далеком острове Бали, где он примет единственно правильное решение.
Несмотря на утренний час, молочно-белый саван ночного тумана всё ещё покрывал поля. Откуда-то долетали звуки стрельбы и топота, скрипа колёс. Высоко в тёмном небе медленно появлялся солнечный диск. И вот уже через пару минут красноватым призрачным светом окрасились лесистые холмы. Именно там сейчас стояла неприятельская армия. Именно оттуда раздавались звуки стрельбы. Словно разбуженное ими, солнце резко поднялось вверх, засверкав на штыках французской пехоты и срывая покровы тумана с кавалерии.
Французы отступали. Отступали, несмотря на то что их армия была ещё достаточно многочисленна и хорошо организована. Причина была простой и в то же время достаточно серьёзной – не хватало провианта. И хотя солдаты выглядели бодро, их командиры знали, что они ничего не ели со вчерашнего утра. А тут ещё русские вели себя как-то странно. Идя буквально по пятам за их войсками, они тем не менее тут же останавливались, как только останавливался противник. Французы уже несколько раз выстраивались в каре, готовые принять бой. Но русские в атаку не шли, отсиживаясь за холмами и ограничиваясь вялым постреливанием. Поэтому французы, тоже то и дело постреливая, отступали в сторону ими же разграбленного Смоленска.
Действительно, с другой стороны, со стороны пустынной местности, всё ещё укутанной густым туманом, наступали русские батальоны. Это выглядело внушительно и было похоже на наступление. Но конкретный бой не входил в расчёты командиров. Они просто выполняли приказ: отогнать противника.
Когда шедшая впереди колонн стрелковая цепь русских поднялась на холм, солнечный шар вдруг взорвался, заливая всё огненным светом: и поля, и холмы, и два небольших озерца. И по всей линии наступавших русских колонн засверкали штыки. А остатки тумана повисли жалкими, едва заметными облачками на открывшемся ясном небе.
Французы отступали. Оставив за собой сожжённую Семёновку, они шли по течению реки Колочи в сторону Захарьино, где находилась переправа. Несколько баб с деревянными вёдрами, подвывая и причитая, тщетно пытались спасти занявшуюся ярким огнём белую церковь. Жаркие лучи всё выше поднимающегося солнца сливались с рвущимися в небо языками пламени. Но напуганные, не понимавшие тщетности своих поступков женщины продолжали носить воду из пруда, то и дело крестясь и умоляя Богородицу: «Спаси от беды рабы твоя…»
Шёл октябрь 1812 года.
С той поры прошло почти два века. И землю, на которой когда-то стояла Семеновская церковь, решили использовать под хозяйственную силосную яму. Вот тогда-то и обнаружен был фундамент сгоревшей дотла и забытой всеми церкви. Весть быстро разнеслась по Смоленщине. В конце марта на этом месте устроили молебен, в котором участвовали несколько священников, монахи из мужского монастыря и местные жители. А в мае началось восстановление церкви, которое через три месяца и прекратилось в связи с недостатком финансовых средств. Строительная площадка быстро опустела, если не считать Суворина и двоих студентов-старшекурсников, подрядившихся на строительство.
Панкрат Суворин еще весной подружился с этими парнями, умными, любопытными и удивительно неравнодушными. Как-то они рассказали ему легенду о француженке, отправившейся в военный поход вместе со своим любовником – начальником артиллерии 3-го корпуса генералом Фуше.
– Страшная была женщина! Фурия! Над бабами русскими измывалась как только могла. Солтычиха и та вряд ли бы с ней сравнилась, – рассказывал студент-археолог, высокий симпатичный парень в стильных очках с узкими прямоугольными стеклами с антибликовым покрытием, благодаря которому глаза его выглядели ярко-синими. – А уродина была, не приведи бог! – добавил он, поправляя темные, гладко зачесанные волосы.
Звали его Виктор Арташов. Все, чем занимался Виктор, выполнялось быстро, аккуратно и чисто. Особенно поражала Суворина его рабочая одежда, которая каким-то непостижимым образом никогда не грязнилась.
– Да и мужикам доставалось, – уточнил приятель Виктора – студент-биофизик. – Нимфоманкой была эта француженка. И на каждого мужика смотрела, как голодный волк на зайца. И, понятное дело, баб ненавидела. Каждую воспринимала как потенциального врага.
Биофизика звали Игорь. Низкий, коренастый, со светлым ершиком волос и пронзительным взглядом живых зеленых глаз, он был полной противоположностью своего высокого приятеля.
– Так вот эта сука огромное количество сундуков всякого награбленного хлама с собой возила, – продолжил рассказ Виктор. – Когда французы Москву оставили, с хламом этим ни за что расставаться не захотела. Целый обоз нагрузила. Говорят, это она церковь и подожгла, перед тем как Семеновку покинуть. Сложила в храме все, что упереть не могла, и подожгла. Тварь, – с неприязнью добавил он. – Хуже эсэсовки какой была. Надеюсь, она умерла мучительной смертью и черви сожрали ее труп.
– Да ладно тебе! Сдалась тебе эта нимфоманка! – рассмеялся Игорь. – О своей душе подумай.
