Люди скалы молча выполнили распоряжение. Они взяли его под руки, легко как пушинку подняли с пола и стали выводить. Мадам Елена сделала шаг в сторону и даже не взглянула на прыгающего мимо неё на одной ноге пострадавшего.
- Через десять... нет, через двадцать минут все в актовом в зале. Здесь - идеальный порядок, - сказала она и вышла вслед за санитарами мутантами.
Кирилл с сожалением смотрел на то, что осталось от столовой и на этих перепачканных в каше и в клубничном джеме людей. Они шатались среди разрухи потупив взгляд, не зная с чего начать.
- Меня сожрут, меня сожрут, они убьют меня. Пожалуйста... - рыдал за столом тот, который пытался утихомирить всех криком "тихо вы" и Кирилл опознал его по голосу. Это был он. Именно он кричал через весь коридор, что бы они не топали.
"Психи. Это же мать моя женщина психи. Это же..."
Вдруг, состояние наступившего откровения и осознание безысходности стал сменяться накатывающимся смехом. Он улыбнулся и отвернулся, пытаясь сдержаться.
"Психи".
Но только он открыл рот, чтобы откусить бутерброд из него тут же вырвался смешок.
"Боже... Психи!"
И дальше он уже не смог сдерживаться. Громкий истеричный хохот со звоном вклинился и разорвал монотонные шарканья, невнятные бормотания и звяканья собираемой с пола посуды.
Рыдающий "псих из коридора" тут же затих, и шмыгнув носом поднял на Кирилла мокрое раскрасневшееся лицо. Слонявшиеся среди беспорядка люди замерли и уперлись в Кирилла угрюмым неодобрительным, а кто-то и презирающим взглядом. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с запрокинутой головой с надкусанным бутерброд с маслом и клубничным джемом и звонко, задыхаясь гоготал.
Только сидящий напротив Сашка смотрел на него и широко улыбался.
***
Спустя десять минут они с Сашкой уже были на балконе, оставив недовольных выздоравливающих наводить порядок и судя по оставшемуся времени им необходимо было поторопиться. Перед ними предстала огромная мраморная чаша полная воды.
Внезапно, что-то ударилось о водную гладь нарушив её покой. Кирилл поднял голову. С верху слетело несколько крупных капель.
- А крыша-то протекает, - усмехнулся он и они пошли к правой лестнице.
Кирилл положил руку на темно-коричневые массивные перила - она приятно заскользила. Укрытые бордовой дорожкой ступени чуть прогибались пот тяжестью ступающих, тихо поскрипывая. Спускаясь, он стал уже более детально рассматривать портреты, висящие вдоль лестниц, чем его спутник, поспешил воспользоваться:
- Это основатель, месье Отюз де Люлли, - сказал Сашка, глядя на тот же портрет, что и Кирилл. С него вот уже несколько веков смотрел хмурый мужчина с овальным худощавым лицом, изрезанным тонкими линиями морщин, угольно черными волосами, аккуратными усами, плавно переходящими в строгую треугольную бородку и чуть прищуренным, словно целящимся в смотрящего взглядом. На фоне точно подогнанного черного жакета мастерски расшитого золотом он держал скрещенные кисти рук и на среднем пальце правой руки, той что была сверху, красовался увесистый золотой перстень с квадратным черным камнем в середине и золотым узором в виде розы.
- И там тоже он. - Сашка показал на противоположную стену где висел портрет совсем юного парня в офицерском мундире и тоненькой полоской усов. Свежий и наивный. - И там, - сказал Сашка, показывая пальцем на портрет совсем седого, изрезанного глубокими морщинами старца с вдумчивым, полном мудрости взглядом. Если бы Сашка не сказал кто это, то Кирилл бы угадал что это был один и тот же человек только по перстню, который присутствовал на всех портретах. Все остальное в нем разительно менялось с возрастом.
- А это когда здесь был приют, - сказал Сашка, проходя мимо большой картины со стоящими в три ряда детьми. Все они были разного возраста, от совсем маленьких, до старшеклассников. Края среднего ряда замыкали две женщины в белых фартуках и чепчиках, а позади всех, по центру и выше всех находился мужчина во фраке. Все они стояли на фоне фасада здания. Кирилл остановился, разглядывая её более пристально чем все остальные.
- Во время войны здесь прятали детей, которые... ну скажем так, которые по мнению некоторых не заслуживали право жить. - Сашка рассказывал, разглядывая лица ребятишек как они спасались, как учились и многое, многое другое.
Только Кирилл вряд ли сможет повторить все то, что рассказал ему Сашка. Сейчас его заботило совершенно другое.
"По всей видимости портрет написан с общей фотографии и хорошо было бы найти оригинал. Хотя...".
Он рассматривал не лица спасенных детей или их воспитателей, а фон, задний фон на котором были большие двери, окна, и... крыльцо. Кирилл не помнил, чтобы он поднимался по нему.
"С того времени много могло поменяться".
- А есть фотографии, альбом там какой, - неожиданно спросил Кирилл. Сашка в ответ лишь скривил рот и пожал плечами.
В этот момент сверху послышались шаги. Двое, с большими кастрюлями в которых грохотала грязная посуда торопливо пробежали мимо стоящих на лестнице. За ними поспешили остальные.
- Да, пойдем, - заторопился Сашка.
