В моей голове мелькнула очередная идея. Если удар балы в глаза оказался настолько эффективным, то почему бы им не воспользоваться еще раз. Только на этот раз сделать это несколько иначе. Мой плащ потянулся к Афине и установил соединение. Я немедленно передал ей свои мысли. Она подумала и согласилась. Мы начали одновременно. Я запустил свои балы, которые держал в руке, по разные стороны нашего врага, в то время как волчица выстрелила врагу в левый глаз и уничтожила его. Враг опешивший от быстрых атак как справа, так с лева, пропустил выстрел Афины, за что и поплатился. Его второй глаз был выбит уже мной, когда он начал уходить в сонидо. В сонидо он ушел, но вышел из него уже полностью слепым, и сразу же получил удар в спину двойной балой от нас обоих. Это свалило его на землю, хотя и ненадолго. В порыве ярости, он развернулся в нашу сторону и сделал выстрел серо. Мы успели от него увернуться, заодно послав в него еще несколько бала, нанеся мощные удары по его голове. Благодаря огромной силе нашего противника эти попадания не могли серьезно навредить ему, но все же это было для него сильно ощутимо.
— Афина, нужно лишить его способности двигаться! Используй плащ для уничтожения ног!
Волчице не было необходимости просить повторить приказ. Она молниеносно оказалась рядом с пытающимся встать противником и ее плащ в мгновение ока опутал его ноги и руки, незамедлительно покрывшись покровом из пламени. Судя по всему, она решила не рисковать и сразу же сделал выстрел из серо практически в упор. Эта атака не входила в мои планы, и я поспешил предотвратить убийство, чтобы иметь возможность допросить его. И почему только мое сонидо такое вялое? Прежде чем мне удалось добраться до них, правое плечо нашего врага было пробито, а на его шее были заметны следы когтей, которые явно метили в горло. Адьюкас хрипел, пытался освободиться от связавших его пут, порою взвывал от боли, который ему причинял огонь. Даже лишенный зрения, переживший прямое попадание серо, находящийся под воздействием огненного покрова и паралитического яда, он все еще был очень силен и довольно опасен, и в случае малейшей ошибки ему ничего стоило бы убить мою спутницу. А мне это было категорически не нужно, равно как и его смерть. Несвоевременная. Поэтому я поспешил сделать нужный ход. Я изо всех сил ударил по его «крыльям» на спине, отрывая их и ими же нанеся колющие раны по основаниям ног.
Враг завыл, забился, за что получил очередной удар в районе его дыры пустого, которое после данного попадания стало походить на восьмерку.
— Афина, погаси пламя. И прекрати поглощать его плоть. Он нам нужен живым!
— Господин, если я это сделаю, он вырвется.
— Не вырвется. Ему все равно не сбежать. Мы, помниться, хотели узнать, как открывается гарганта.
— Я вас поняла!
Пламя мгновенно погасло, также прекратилось и поглощение плоти противника, что сказалось на последнем положительно. Он перестал дергаться, потеряв источник постоянно растущей боли. Многочисленные раны на его теле стали сильным отвлекающим фактором от реального использования всей его силы, что было нами использовано. Афина хоть и перестала поглощать его плоть, но вот медленное усваивание его реацу все же продолжалось, постепенно снижая его резерв.
Я присел перед ним, схватил его маску за уровень подбородка и приподнял, посмотрев в его пустые глазницы. От такой наглости тот захрипел, на что волчица тут же ответила легким потоком пламени, заставив того испуганно съежиться. Даже самые страшные звери, потеряв свет, теряют свою смертоносность, хотя бы наполовину. А такой сильно израненный враг тем более. Да и, кажется, паралитический яд также наконец начал действовать, сильно затормозив его подвижность, буквально заморозив двигательные функции. Хорошо.
— Не дергайся! У меня к тебе один вопрос? Если правильно на него ответишь, то твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Ты меня понял?
Вместо ответа я услышал какое-то хныканье. Никакого внятного ответа не последовало.
— Отвечай быстрее, или я буду вынужден применить силу!
Другая моя рука схватилась за его маску и сжалась, пройдя острыми когтями по ней, расщепляя материю и проникая под нее, поражая плоть. Маска пошла трещинами, из образовавшихся ран потекла кровь. Адьюкас взревел, попытался вырваться, но у него ничего не вышло.
— Ты видимо желаешь помучиться. Отвечай на вопрос, иначе….
Я пустил по руке пламя, которое незамедлительно достигло оголенных участков его тела под маской, вызывая сильную боль.
— Господин Арес перестаньте. Это бесполезно.
Я взглянул на свою спутницу, от которой исходила какая-то жалость по отношению к врагу. Кажется, ей претила мысль устраивать пытки ради получения информации. Впрочем, ее мысли вполне ясны.
— Вы помните тот разговор в городе? Когда вы захотели заговорить с человеком.
— Да.
— Может быть, здесь тоже самое. Он вас не понимает?
