— Мы думали одолжить одну из японских больших летающих лодок, «Шин Мейв»[355]. Провести ее порталом и посадить на озеро с экстрасенсом на борту. И получится маяк. «Энтерпрайз» умеет поднимать свои порталы. Он откроет путь и проведет в город его боевую группу, а за ними проследуют амфибии.
Петреус покачал головой.
— Это план оккупации, а не вторжения. Если Рай сдастся, подумаем, — он пригляделся к фотографиям дворца Яхве. — Что там происходит?
— В Высшем Храме, сэр? — фоторазведчик заговорил гораздо осторожнее прежнего. — Тут мы в полном замешательстве. «Глобал Хоук» сделал эти снимки несколько минут назад. Он еще там, и аномалия тоже на месте. Выглядит, словно прямо во дворце Яхве бушуют две грозы. Взгляните.
Он выложил новое фото. Это был крупный снимок лица ангела. Снятый с высоты пятьдесят тысяч футов над городом, детальный и кристально-чистый, он демонстрировал неоспоримое.
Ангел пребывал в
Петреус ткнул пальцем в аномалию.
— Ну и что там творится?
Яхве перешел грань яростного гнева. Теперь им управляла холодная, смертоносная решимость стереть столь внезапно и неожиданно вставшую оппозицию. Возникшую там, где он не мог и подозревать. Яхве призвал всю мощь в желании смести противника, частью сознания пытаясь понять причины бунта вернейшего слуги.
— Михаил-Лан-Яхве, еще не слишком поздно. Склонись пред моим правосудием, отринь грех гордыни, и я избавлю тебя от полной меры моего гнева. Не доводи до непоправимого.
— Меня зовут Михаил-Лан-Михаил. И я больше не твой слуга. И
В наушниках заиграл «Марс, Вестник войны».
Ливень разноцветных молний обрушился почти без предупреждения. Михаил успел заметить лишь одно — Яхве придержал часть сил для обороны, что сделало искрящуюся защитную сферу видимой на долю секунды перед атакой. Генерал мрачно осознал, что речь Яхве имела цель лишь отвлечь. Поддайся он, и оказался бы застигнут врасплох.
Его собственная стена сверкающих молний едва спасала от безвременной кончины. Архангел ощущал, как она сминается, проседает под безжалостным давлением мощи Яхве. Михаил потянулся разумом, ощущая ментальную энергию работающих синхронно с его собственным сознаний и сливая ее со своей.
Медленно, мучительно медленно, ситуация стабилизировалась. Михаил стоял в центре бури — но невредимый.
Вопль негодования Яхве сотряс Храм и эхом раскатился по Вечному Городу. Весть о катаклизме в Высшем Храме уже разошлась, и ангелы всех чинов стояли и смотрели на поглотившие Храм бури. А Яхве потянулся за силой к соратникам. Первым он инстинктивно позвал Уриила.
Михаил-Лан-Михаил ощутил ушедший призыв и слегка расслабился. Будь зов услышан, противостоянию пришел бы конец. Уриил был мечом и щитом Яхве. Его могущество превосходило даже Михаилово, а способность нести массовую гибель делала противником невыразимой мощи. Вместе Яхве и Уриил были непобедимы. Вот только Уриил мертв. Методично нашинкован людьми. Михаил вспомнил дни и недели, когда он хитростью бросал Уриила в атаку на людские твердыни одну за другой. Старался швырнуть его в пасть обороны людей и не спал ночами, когда раз за разом Уриил ускользал. Без гибели Уриила от людских рук план Михаила так и остался бы абстракцией, поскольку его убийство лежало далеко за гранью возможностей генерала.
Яхве тянулся за своим щитом и мечом, его разум искал связи с Уриилом. Но получил в ответ лишь пустоту. Уриил мертв, и эта истина медленно проникла в залитое яростью сознание Яхве. Он воззвал к союзникам слабее, ища способного сокрушить вставшего против него бунтаря перевеса в силе. Яхве шел по списку, вызывая соратников одного за другим. И всякий раз натыкался лишь на мрачную тишину смерти.
