Егор смолк окончательно. Наступила тишина. Где-то очень далеко тонко пропел петух. Я лежала на полу в большом зале с баром, где-то приблизительно у входа в банкетную комнату, и накачивала себя энергией для дальнейшей борьбы с невидимками в этом уже осточертевшем мне замке. Откуда мне было знать, что все это время надо мной стояла Виола! Я вдруг услышала над собой ее чуть слышное дыхание, которое она издавала, оказывается, в такт хрипам Егора. Я не успела откатиться, как эта ведьма с черными глазами кинулась на меня, по-звериному зарычав. Я лежала на спине и не успела даже выставить руки. Мы сплелись клубком и начали кататься по полу, в луже крови. Она была очень сильной и сразу обезоружила меня, схватив за запястья обеих рук. Потом, недолго думая, начала бить меня головой по лицу наугад, сразу расквасив нос и чуть не вышибив передние зубы. И где, в самом деле, их учили драться? Слава Богу, я могла сгибаться во все стороны под любым углом. Закинув ноги ей на шею, я сцепила их в замок и резко рванула от себя, свернув ей голову на спину. Она мгновенно обмякла. Я расцепила ноги, и ее мертвое тело грузно осело на меня.
Обессиленная и противная сама себе, я поднялась сначала на карачки, а потом медленно выпрямилась, плюнув на то, что где-то еще лежит живой Леонид. Пусть только приблизится, и я сделаю так, что он сможет прожить еще долго, но каждую секунду, умирая от боли, будет жалеть, что не погиб…
В суматохе я совсем потеряла ориентацию и теперь понятия не имела, в какой стороне находится лестница, не говоря уж о подвале. Чуть не упав, споткнувшись о труп Виолы, я пошла наугад, выставив перед собой руки, и вскоре уткнулась в стойку бара. Значит, надо было идти в обратную сторону, чтобы попасть в банкетный зал, а оттуда в подвал. Особняк, видимо досыта наслушавшись за эту ночь душераздирающих криков и воплей, угрюмо безмолвствовал. Нужно было бы улечься где-нибудь в укромном местечке и зализать раны, но что-то подсказывало мне, что вечеринка еще далеко не окончена и еще множество великолепных сюрпризов ожидает пантеру в этом уютном подмосковном домишке, окруженном сотней вооруженных уркаганов. К тому же где-то еще бродил раненый волк по имени Леонид и в любую минуту мог напасть сзади, ибо я уже не скрывалась. Так что я решила пока не выходить из образа пантеры и осталась в состоянии боевого транса, в котором так просто и легко можно было убивать, не думая о последствиях и не испытывая жалости и страха…
Включив свет, я нашла в подвале туалет и немного привела себя в порядок, смыв с лица и тела кровь. Трусики с меня сорвали во время драки, и я была совершенно раздета, как и подобает любому зверю. Поэтому-то я и спала все время раздетой, чтобы побольше пребывать в своем естественном состоянии, а Валентина не уставала меня ругать за это.
Идя по подвалу обратно, я заметила в пустой комнате без двери какой-то квадратный люк и вошла в нее полюбопытствовать. Оказалось, через него спускали продукты или еще что-то — у дальней стены стояли транспортер и железные тележки с высокими ручками. Если бы нас с Золотым загнали в угол, то можно было бы попробовать выскочить из мышеловки через этот люк на улицу, а там как-нибудь пробиться к лесу и скрыться. Но сейчас в этом уже не было никакой необходимости, Золотой выйдет победителем через парадное крыльцо, и татуированная челядь станет рукоплескать своему мудрому и сильному королю. И будет это уже меньше чем через час…
Я вышла в зал с баром и оглядела поле битвы. При свете все выглядело ужасно. Три окровавленных и изуродованных трупа лежали в разных местах, и весь пол вокруг был забрызган кровью. Виола умерла с открытыми глазами, в которых застыл ужас. Голова ее неестественно была откинута назад. Теперь она уже не была так красива, как в начале вечеринки, и только почти идеальная фигура обнаженной девушки осталась почти не тронутой, если не считать многочисленных рваных ран. Ее мясо я уже вычистила из-под своих когтей в туалете. Егор остался без глаз и без правой половины лица — вся щека была содрана от подбородка черепа до затылка. Линду постигла еще более страшная участь, и я не стала даже на нее смотреть, чтобы убедиться, что она мертва. На лестницу уходил кровавый след, и я пошла по нему, подобрав свое брошенное платье и надев на израненное тело. След тянулся до третьего этажа и там обрывался в коридоре, как раз в том месте, где сидел, с невыразимым ужасом глядя на меня, умирающий Леонид. Там же, недалеко, валялась вся одежда, которую они сбросили с себя, когда погас свет. Гигант сидел, прислонившись к стене, и зажимал руками распоротый живот, из которого выглядывали внутренности и текла кровь. Одно ухо болталось, держась только на мочке, а с правого бедра почти целиком была снята кожа. Но он жил, хотя давно должен был бы умереть от потери крови.
Я остановилась около него и тихо спросила:
— Почему ты не умер?
Он вздрогнул, как от удара, и тут же поморщился от боли. Потом прохрипел:
— С-сука… чем ты нас так? Это не честно…
— Извини.
— Где он тебя… откопал?
— Какая разница? Тебе… помочь?
