Панцирь полностью

Лицо простое, но дружелюбное. Щербинка между передними зубами. Короткостриженый, уши торчат мясными кольцами – не единожды сломаны.

Уверен в себе.

Ничего из себя не изображал.

Батар ростом примерно с меня. Возраст, около тридцати. В отличной форме. Здоровущий тип.

На нём стеганный подоспешник с кольчужными вставками вдоль внутренней стороны плеча и под мышками. Мутно-зеленоватого цвета, с завязками на груди.

Востр вернулся обратно. Он принёс здоровенный поднос, заставленный тарелками и кувшинами.

Батар продолжил:

– С Востром ты познакомился. Тот еще жук, но без него было бы не так весело. Обычно начудит, а мне людей скручивать, чтобы до поножовщины дело не дошло. Йорг хохочет только, пока остальные за головы хватаются.

– Не драматизируй, дружище, – взмахнул руками Востр. – Это называется контролируемый хаос. Он делает любое дерьмо лучше.

– Это называется дразнить амтанов, – покачал головой Батар.

– А остальные что без языков?

Батар хмыкнул:

– Этот малой, – он показал на младшего, у которого усы только расти начали. – Еще торгового не знает.

– Kos beko dhal? – спросил тонким голоском и нахмурился.

Наверное, подумал, что я гадости про него говорю.

Молодость – глупость.

Был бы чуть старше, понял бы что чужим на него плевать.

– Qor, Kars, – строго сказал Йоргос.

– Его Карсом зовут?

– Верно, – кивнул старший.

Сделал вид, что оценивающе посмотрел на молодого. Только вид – оценивать там пока что объективно нечего.

Черные волосы стянуты в косу.

Невзрачный, низкий и тощий, весь пропитанный молодостью; одетый в гамбезон, безразмерный и толстый, в котором буквально тонул со своей костистостью.

– Я Танцор, – сказал и указал себе на грудь.

Карс надулся от важности, указал на себя и громко произнес:

– Bew’ego Kars. Ego fubo.

– Как мало нужно молодым, – расчувствовался Батар.

Карс смутился.

– Не суди его строго, – заступился Йоргос. – Если бы по молодости с нами как с равным дхал поздоровался, тоже бы момент зацепил и разве что из ушей радость бы не брызгала; так молодых производит Всетворец – все одинаково начинаем.

– Я еще не все сказки из него выбил, Танцор, – оправдывался Батар. – Но это дело пары месяцев. Если он их переживет, конечно.

– Тренируешь?

– Немного.

– Борьба?

Покачал головой:

– Общий курс. Пацан совсем сырой, только из-под мамкиной юбки.

Я спросил:

– По поводу твоих слов Йоргос, дхалы так редко встречаются?

– Да ка-ак сказать, – протянул старший.

– Как есть.

– В Полисах вас полно. В промысловиках – очень редки, да.

Батар продолжил представлять людей.

– Бинтованного зовут Кряж. Он мало говорит, но, когда говорит внимательно слушаем. Если разговорился очень сильно, значит дело прям полная дрянь и амтанское дерьмо, и, наверное, пора прям изо всех сил бежать. Прям стараться.

Кряж был мужчиной среднего роста и средних лет. Бинтами перемотан лоб – теперь выпуклости я видел и под тканью: скорей всего обилие каких-то модулей. Лицо худое, будто птичье, с густой щетиной. Длинные волосы зачесаны назад. Родной цвет под сединой уже не определить.

Носил он приличную черненную стеганку с высоким воротником и плечами. Он единственный здесь кто не расстался с защитой предплечий – острые латные наручи закрывали руки до запястий. Кисти – розовые, месиво из ужасных шрамов и застарелых ожогов.

Кряж кивнул мне.

Я спросил:

– Йоргос, норма, что в Изоте у каждого второго соц-модуль? Я, конечно, понимаю, что говорить правду – правильная тактика, но даже не знаю. Какое-то чрезмерное изобилие технологий на квадратный метр.

Йорг поправил шляпу, чуть прикрыв лицо. Видимо застыдился.

– Мы не особо ловкие в таких делах, чтобы это как-то изящно проворачивать. А так… Да – норма. У многих есть, из деятельных. У работяг и простаков – понятно, нет. Они, конечно, тоже разные модули эти. У нас – дерьмо.

– Почему?

– Бюджетный, – пояснил Йоргос.

– И старенький, – добавил Востр.

– И постоянно сбоит.

– И раздолбанный совсем.

– И ресурса почти не осталось.

– Да хватит уже, – поморщился. – Имейте гордость.

– … Но дхалы обычно отвечают напрямую. Для этого мощности модуля хватит.

– Последняя объявляемая, но не последняя по значению, – важно произнес Востр, указывая на единственно присутствующую девушку. – Большеглазка, наше главное украшение. Наше золотце, наша красота, наша женственность, свежесть и сила юного духа.

Лицо Большеглазки порезала почти безумная злоба.

Кольнуло эхо удивления.

– Kers bi na ti huegtol asi Vostr corps, – сказала, как выплюнула. – Nox ego tept hi bolls.

Батар громко рассмеялся. Йоргос улыбнулся. Карс и Кряж остались безучастными. Востр с трагичным лицом покачал головой.

Я спросил:

– Что она сказала?

– К сожалению, друг Танцор, это непереводимая игра слов, – ответил Востр, изображая глубокую печаль, но Батар тут же помог.