Новая повесть от автора «Империи Млечного пути»Там, где в смертельной битве сходятся боги и титаны, где драконы разрывают небеса, а могучие колдуны сметают с лица земли города, всегда есть дело для обычных солдат в простых доспехах. Их никто не считает, их не знают в лицо и мало кто помнит их имена. Но именно на долю этих парней выпадают самые суровые испытания и самые лихие подвиги.Эта история одного из таких солдат – воина королевской тяжелой пехоты по имени Дрю Ормандо, пережившего множество приключений, старательно изложенная в этом дневнике и предложенная вашему вниманию после единодушного одобрения его друзей и близких.
Меня зовут Дрю Ормандо, и я веду этот дневник по мере сил и возможностей, записывая свои мысли, события и всё, что кажется мне сколь-нибудь интересным. Заранее прошу простить за возможный сумбур и опечатки, но, видят небеса, порой причина тому не только моя необразованность, но и весьма стесненные обстоятельства, в которых мне приходится пребывать по роду службы.
Родился я двадцать одну зиму назад в Маэвенто, небольшом провинциальном городке, укрытом от палящего южного солнца длинной горной грядой. В отличие от некоторых моих нынешних друзей, у меня нет таинственных или драматических историй, связанных с появлением на свет. Я не являюсь бастардом свергнутого султана, меня не похищали цыгане и не воспитывали дикие коты. У меня нет странных родимых пятен, загадочного медальона и мистических покровителей.
Моя матушка, Лоретта Ормандо, счастлива в браке, и вполне успешно произвела меня на свет в один из погожих весенних дней. Отец – преуспевающий торговец тканями Александр Ормандо, был весьма рад моему рождению, и, как полагается благочестивому мужу, сразу же окружил заботой и теплом. Всё в моей жизни складывалось хорошо, и звезды прочили мне судьбу благодарного наследника уважаемой династии.
Если бы не одно «но».
«Благодарным наследником» я был довольно хреновым.
Знаете, поговорку: «Среди ста овечек один волчок?». Так вот это про меня. Будучи частью примерного семейства, я, тем не менее, хулиганил, сквернословил и дрался. В последнем я и вовсе преуспел, благо, природа наделила меня крепким телосложением, врожденным бесстрашием и умением держать удар. Меня не волновал возраст соперников или их количество. Ввязавшись в драку я всегда доводил дело до конца, не гнушаясь средствами и методами, помогающими уравнять шансы. Что говорить, я вряд ли вспомню истинную форму своего носа, так часто его ломали.
О, мои бедные родители! Они искренне не понимали как я такой получился. Меня наказывали, увещевали, умоляли. Я искренне обещал исправиться – но, оказавшись за порогом, тут же влипал в какую-нибудь передрягу. Ко мне даже вызывали экзорциста, но тот, лишь глянув на мою рожу, махнул рукой и был таков.
Я и сам, порой, задумываюсь, какие бесы вертели моей судьбой, подменив собой благоразумного ангела-хранителя? Поговаривали, что в моей душе нашел пристанище мятежный дух прадеда, Бальтазара Ормандо, печально известного в округе авантюриста, разбойника и дуэлянта. Так ли оно на самом деле, судить не берусь. Но вот то, что я, порой, ходил по краю, это уж точно. Не зря же именно тогда приклеилась кличка «Дикий», сопровождающая меня до сих пор.
Впрочем, сколь веревочке не виться, всё равно свернется в петлю. В какой-то момент я таки перегнул палку и оказался в руках городской стражи. Стукнуло мне как раз семнадцать, а потому судья с превеликим удовольствием вывел в приговоре название ближайшей каменоломни.
И тут первый, и последний раз, вмешался мой отец. Внёс за меня крупный залог, пихнул в руки узелок с мамкиными пирожками, пожелал удачи – и молча отвел к армейскому вербовщику, где подписал на пять лет в солдаты.
Кто-то скажет: «Не самый разумный обмен – барак на казарму». В каменоломне что, знай киркой махай, да смотри чтобы не завалило. А над солдатом смерть днем и ночью кружит, тут шансов вернуться домой куда меньше.
Прошагав не одну сотню миль в казенных сапогах, не соглашусь. Военное дело, конечно, лихое, опасное, но солдат с судьбой играет только в сражениях, в прочее время у него тишь да гладь. Опять же, почет, уважение, жалование. А каторжанин что? Временная мышь, которую любой кот задеть норовит.
Отец знал, что я терпеть не стану, знал, чем всё обернуться может. А в армии мои навыки и характер к делу приспособят, дурную силу на пользу обратят. Да и норов быстро обломают, ежели что.
Скажу честно – не обломали. Как звали меня Диким, так и называют до сих пор. Как любил драться, так и дерусь с огромным удовольствием. Но теперь делаю это профессионально, под чутким руководством, да не один, а в составе таких же отчаянных парней, как и я.
Думаю, сейчас самое время упомянуть куда же именно приписал меня вербовщик.
Даже если вы, дорогой читатель, человек максимально далекий от воинских реалий, то я уверен, все равно слышали о пехоте. Да, о тех ребятах, которых чаще всего упоминают не поименно, а в цифровом эквиваленте. К примеру: «В ходе боя погиб маркиз Жуль Кариньяк, наследник Балонских и Мерийских земель, а также два десятка солдат из отряда легкой пехоты». Или: «Отвесить две коровьи туши на прокорм придворного дракона Флайапа и одну тушу для отряда лучников».
