Ему снилась дочь. Ещё маленькая, лет семи, Настя устраивала кукольные спектакли, озвучивая всех своих кукол и мягкие игрушки. На даче она натягивала большое покрывало, звала всех домашних на зелёный диван, а сама, спрятавшись за ширмой, разыгрывала придуманные истории. В этом сне она показывала что-то вроде театра Карабаса-Барабаса, где игрушки играли пьесу, а злой хозяин думал только о деньгах и заставлял кукол издеваться друг над другом. Роль Карабаса-Барабаса исполняла статуэтка Мефистофеля, подаренная Костылькову кем-то из партнёров. В Настином спектакле справедливость восторжествовала, добрые игрушки призвали на свою сторону льва, который и смог расправиться со злодеем-хозяином, устроив финальную схватку.
Левой рукой Настя держала плюшевого львёнка, а правой, схватив за ноги Мефистофеля, колотила им по спинке стула, изображая кровавую битву. Стук был настолько сильным, что Костыльков испугался во сне, даже зелёный диван, на котором сидели зрители, отчего-то затрясся.
Он проснулся и открыл глаза. Стук продолжался, а в его «шконку» что-то ударялось, от чего её трясло. Через несколько секунд Костыльков начал осознавать происходящее и увидел худое тело Захара в растрёпанной рубахе и его ноги, бьющиеся о нижний ярус.
Костыльков вскочил. На верхнем ярусе шёл бой. Неприметный мужик, сгруппировавшись, держал в захвате шею Захара и душил его. Тот, хрипя и дёргаясь, пытался вырваться, хаотично махая руками.
Где-то сзади что-то зарычало. Костыльков, ничего не понимая, оглянулся и увидел Щётку, поднимавшегося с пола и мотавшего головой. По всей видимости, он был отправлен в нокаут тем же мужичком и теперь пытался прийти в себя.
– Сука! – зарычал Щётка и двинулся почему-то не спасать хозяина, а к Костылькову. В руках у него была заточенная ложка.
Костыльков на секунду замер, растерявшись, потом сделал шаг назад. Он упёрся в металлическую стойку двухъярусной кровати и выставил вперёд кулаки, собираясь драться.
Когда Щётка приблизился и уже собирался ткнуть ложкой, сверху точно в висок ему прилетела нога и снова свалила на пол. Через мгновение спрыгнул и сам мужичок, оказавшись ростом почти на голову ниже Костылькова. Ухватив сзади Захара за худой торс, он с прогибом бросил его назад, ткнув головой в пол.
На этом бой был закончен. Захар и Щётка лежали, подавая слабые признаки жизни, а мужичок спокойно сел на «шконку» Костылькова и начал разминать шею.
– Зверьё, – то ли Костылькову, то ли самому себе сказал мужичок, – никакого умения, одни понты.
– Вы… – Костыльков попытался что-то ответить, но его как будто заклинило.
– По вашу душу приходили. Я еле успел, – спокойно объяснил мужичок, встал со «шконки» и полез к себе наверх. На какое-то мгновение он показался Костылькову знакомым. Его лицо он определённо где-то видел.
– Я спать, а вы стучите, ВОХРу зовите. Скажете, драка была между ними. – Он снова свернулся калачиком, отвернулся к стенке и засопел.
Костыльков постоял несколько секунд и, придя в себя, бросился к двери камеры.
Костыльков не спал всю ночь. Его перевели в одиночку, но уснуть всё равно не удавалось. Каждый шорох, каждый скрип заставляли его вздрагивать. Бывало, он проваливался в сон, и тогда Захар и Щётка начинали ему сниться. Они медленно подползали и тянулись к его горлу. Костыльков сразу просыпался и вскакивал, хватался за ложку и готовился отразить атаку.
Под утро, уже не понимая, где сон, а где реальность, он услышал лязг дверных замков и, приподняв голову, увидел конвоира.
– Костыльков, на выход.
Человек в форме вызывал сейчас у него больше доверия, чем любой сокамерник, поэтому он даже обрадовался.
Конвоир долго вёл его по коридорам, пока не доставил к кабинету начальника следственного изолятора. Внутри ждали три человека: адвокат Станислав Аркадьевич Бонза, следователь и начальник СИЗО. Первым подбежал адвокат, схватил руку, затряс.
– Доброе утро, Александр Александрович! Всё хорошо, мы добились подписки о невыезде. Сейчас вас отпустят.
Костыльков вяло ответил на рукопожатие и просто стоял, поглядывая на каждого из присутствующих.
– У меня только один вопрос, и я вас оставлю, – сказал начальник тюрьмы. – Вы будете писать заявление о нападении?
– Какое нападение? – вскрикнул адвокат.
– Нет, – тихо ответил Костыльков, – никакого нападения не было. Два человека подрались. Я здесь ни при чём.
– Ну вот и ладненько. – Начальник покинул кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Александр Александрович, присаживайтесь. – Следователь указал на стул, сам сел за письменный стол. – У меня к вам несколько вопросов, после чего я возьму с вас подписку о невыезде и вы сможете вернуться домой.
Костыльков молча сел, его адвокат продолжал стоять. Он открыл небольшой блокнот и достал из внутреннего кармана золотой паркер.
– На бутылке с поддельной акцизной маркой, найденной у вас дома, отсутствуют ваши отпечатки пальцев. – Следователь смотрел очень внимательно, сверлил взглядом.
– Ещё бы, – ответил Костыльков, начавший приходить в себя.
