– Счастливцев. – Наталья засияла и обняла мужа. – Какой же ты выдумщик! Дорого же!
– Нормально, – гордо ответил Семёныч, – мы с Костей таксовали и заработали.
Наталья села к нему на колени и примерила часы. Зазвонил телефон.
– Алло, привет, сынок, – ответил Семёныч, – да, всё хорошо… А ты нас с мамой не хочешь поздравить?.. Отлично. Ждём тебя. Отбой.
Наташа попросила его сходить за сметаной. Семёнычу всегда нравилось одному прогуляться вечером по двору. Не спеша зайти в магазин. Купить что-нибудь и, погрузившись в свои мысли, обойти несколько раз их многоэтажный дом.
Семёныч купил сметану и шкалик коньяка. Дойдя до подъезда, он развернулся и решил посидеть в машине, спокойно выпить, всё обдумать и, возможно, дождаться сына.
Семёныч пошарил в карманах куртки. Ключи были на месте. Он открыл автомобиль, сел, завёл двигатель и, открыв бутылочку, отхлебнул сразу половину.
«Может, и чёрт с ним, с Димочкой? Не обращать внимания, потерпеть. Глядишь, и снимут его…» Он сделал ещё маленький глоток. На улице стемнело. Где-то бродили собачники, у магазина толпились люди, но скамейка возле подъезда была пуста. Сезон бабушек уже закончился. Было холодно.
Подъехал большой чёрный джип. Сверкнул ксеноном и заглох. Семёныч допил коньяк и включил магнитолу. Голос Высоцкого привычно заполнил салон.
Вдруг в боковое стекло кто-то постучал. Он повернул голову, но увидел лишь мощный торс. Чёрная кожаная куртка и чёрные джинсы. Семёныч открыл дверь и выглянул из машины.
– Э-э, Коста – это ты? – спросил здоровенный мужик с двухнедельной щетиной на лице.
Семёныч оглядел его с ног до головы. Весь его вид ничего хорошего не предвещал. Он глянул по сторонам. Кроме полностью затонированного джипа, на котором незнакомец приехал, никого не было.
– Да, это я, – ответил Семёныч и вопросительно посмотрел на мужика.
В следующую секунду он получил удар кулаком в голову и повалился в салон.
Пассажирская дверь открылась, и кто-то за плечи начал вытаскивать его из машины. «Лишь бы Костя пришёл не сейчас. Позже», – мелькнуло в голове. Он расставил в стороны руки, не давая вытащить себя из машины. Мужик, который ударил первым, пытался разжать его пальцы, вцепившиеся в ремень безопасности.
Нападавший схватил Семёныча за горло и начал душить. Инстинктивно он схватился руками за руки мужика, пытаясь ослабить хват. Это им и было нужно. Через мгновение второй дёрнул за плечи, и Семёныч вылетел на асфальт.
Били монотонно и жестоко, без единого возгласа. Семёныч тоже не кричал. Почему-то ему казалось, что единственная возможность выжить – это, закрывшись и сгруппировавшись, лежать, принимать страшные удары и надеяться, что всё закончится.
Он ничего не видел. Закрыв руками голову и скрючившись, как креветка, пытался напрягать мышцы и поворачиваться мягкими частями в стороны, откуда сыпались удары. Били ногами в тяжёлых ботинках.
Прошло, наверное, меньше минуты, но это время показалось вечностью. Рёбра уже были сломаны, одну ногу он не чувствовал, но был ещё в сознании.
Вдруг носок ботинка залетел ему прямо в печень. Он взвыл от боли, убрал руки от головы, закрывая корпус, и тут же получил удар арматурой по голове.
Свет выключился. Всё закончилось. Боль исчезла, оставив его одного посреди холодного ночного двора.
Костя лежал на верхней полке и, как заворожённый, наблюдал за мелькавшими в окне деревьями. До Москвы оставалось несколько минут, и маленькие станции всё больше походили на городские.
– Пап, через четыре минуты прибываем. – Костя опустил вниз голову и посмотрел на нижнюю койку.
– Да, сынок, у меня всё собрано.
Костя спрыгнул с верхней полки на пол, вытащил из ушей наушники и убрал плеер в рюкзак. Проводница заглянула к ним в купе, собрала грязную посуду и ещё раз напомнила, что они прибывают в Москву.
– Давай помогу. – Костя вытащил в коридор большую дорожную сумку, закинул на плечи рюкзак и поднял с пола деревянную трость.
Он помог отцу встать, подал трость и вывел его в коридор.
Наступать на ногу было ещё немного больно, но терпимо. Специальный бандаж стягивал едва зажившие рёбра. Семёныч сделал шаг, опершись о перила, подвинул шторку и выглянул в окно.
«В Москве не был лет пятнадцать», – подумал он, разглядывая перрон Казанского вокзала. Людские потоки спешили в разные стороны, соединяясь и сливаясь.
Поезд замедлился, фыркнул и остановился. Пропустив всех вперёд, Костя и Семёныч не торопясь двинулись к выходу.
Они выходили последними. На перроне, как всегда, в ярком костюме-тройке, их ждал Игорь Клейн. Моцарт принял у Кости сумку и помог Семёнычу сойти с поезда. Пожав им обоим руки, он взглянул на голову Семёныча, где виднелся страшный шрам, ещё не заросший.
– Я в курсе, – покачал он головой, – разговаривал с Настей недавно. – Не желая дальше развивать эту тему, он подхватил сумку, махнул рукой и неторопливым шагом направился к выходу с вокзала.
Серый «мерседес» ждал их на парковке. Молчаливый водитель, не проронив ни слова, вышел из машины и загрузил вещи в багажник. Моцарт сел вперёд, а Семёныч с Костей разместились на задних сиденьях.
