Через двадцать пять минут они въезжали во внутренний двор Второй республиканской больницы. В такое время приём посетителей уже закончился, поэтому парковка была пуста. Лишь одна из медсестёр вместе с парнем в штатском курили на углу корпуса и хихикали, изредка дотрагиваясь друг до друга.
– Помнишь, когда я ещё маленьким был, когда мама дежурила, мы ходили по утрам к ней пробу снимать? – вспомнил Костя.
– Да уж, в те годы это была единственная возможность нормально поесть: первое, второе, третье и компот, – начал с грустью, но в конце засмеялся отец.
Костя припарковал автомобиль, и они вышли. Потянувшись и размявшись после долгой дороги, направились к крыльцу стационара.
– За мамой приехали? – узнала их медсестра. – Она уже переодевается.
– Да, – ответил отец, – три дня не виделись. Общаемся записками на холодильнике.
Медсестра развела руками, как бы говоря о сложности профессии.
В приёмном покое пусто. Даже бабы Тани, бессменной нянечки, работающей здесь лет сто, тоже не было. Костя и отец сели на широкую скамейку, обитую велюром, скинули куртки и стали ждать маму, погрузившись каждый в свои размышления.
«Десятилетиями ничего не меняется, – думал Костя, – пятнадцать, двадцать лет назад, когда папа вот так же приводил меня сюда, мы садились на эти скамейки… Обивка только была другая».
Вдруг тишину вечерней больницы нарушили женский крик и быстрый топот нескольких пар ног. К женскому крику добавились мужское рычание и второй женский голос.
– Мама? – Костя и отец переглянулись. В следующую секунду они открыли дверь в стационар и поспешили на звук.
Они взбежали по лестнице на второй этаж. Мимо, не заметив их, пробежала мама в медицинском халате, сжимая сумку и пальто. За ней топотал мужик в рваной грязной одежде, размахивавший руками и издававший невнятное рычание.
– Вернитесь в палату, вернитесь в палату, – в коридоре показалась медсестра, крича во всё горло.
Мужик бежал по коридору и приближался к дверям, возле которых стоял Костя. Через мгновение Костя вынырнул из укрытия и сильно толкнул его плечом. Мужика развернуло, он ударился о противоположную стену коридора и упал на пол.
– Наташа! – отец бросился к маме.
Костя подошёл к мужику, который лежал на полу и крутил головой. Костя никак не мог понять, что такого странного было в его облике. Присмотревшись, он увидел язык, который торчал у мужика изо рта и был похож на маленький баклажан.
– Фука, где она? – шипел мужик и мотал головой. – Явык мне порвала, пафкуда.
– Лежи давай и не дёргайся! – Костя брезгливо поморщился и тихонько пнул его ногой в бок.
Слева уже подоспела медсестра, а справа медленно подходили папа с мамой.
– Чего кричите-то? – Мама подошла к мужику и наклонилась к нему, осматривая язык. Костя на всякий случай чуть согнул ногу в колене, готовясь пнуть мужика, как только он рыпнется. Папа присел на корточки, тоже пытаясь рассмотреть язык.
– Ты ачем мне явык порвала, доктоица? – повторил мужик, но уже не так грозно.
– Не волнуйтесь, это скоро пройдёт, – ответила мама, – ничего у вас не порвано. Вас вчера в магазине подобрали пьяного и сюда привезли.
– Засем подобали? – возмутился он.
– Вам плохо было. А здесь задыхаться начали, рвотные массы пошли, и мне пришлось щипцами держать язык, чтобы вы им не подавились.
– Шицами?
Мужик настолько смешно это сказал, что отец невольно рассмеялся. Мужику этот смех не понравился, и, разозлившись, он приподнялся на локте и выкинул руку в сторону маминого лица, пытаясь ухватить или поцарапать. Мама взвизгнула, но успела среагировать. Отец сразу же прикрыл её собой. Костя, не задумываясь, со всей силы двинул мужика ногой в бок.
– А-а-а! – заорал мужик.
Костя наступил ему на ногу и, когда тот приподнялся от боли, саданул ему снова.
– А-а-а, фука, ёбра, – заорал мужик, – тари вы все, рачи.
– Что ты сказал? – Костя покраснел от ярости и наступил уже на руку. Потом нагнулся и, как молотком, ударил его кулаком по плечу.
– Ты что делаешь? – вдруг оттолкнула Костю мама. – С ума сошёл?
– Слышь ты, бомжара, – не обращая внимания на маму, зашипел Костя, – тебя в блевотине твоей же нашли, в больницу привезли и спасли. Ещё и бесплатно. Я тебе сейчас рёбра переломаю, если ты не заткнёшься. – Костя опять замахнулся кулаком, но тут мама уже схватила его в охапку и оттащила к противоположной стене.
Отец тем временем осматривал больного, который как-то странно захрипел и завалился на бок.
– Нормально… пульс более-менее, оклемается. Ну а язык… – Он вдруг сделался очень серьёзным. – Нужно ампутировать. Чернеть уже начал. Ещё день-два, и в мозг пойдёт.
– А-а-а-а, не дам явык! – перестал притворяться мужик и заорал во весь голос.
Отец засмеялся. Подошла мама и наклонилась к больному.
– Всё, идите отсюда, ждите меня в машине, – скомандовала она Косте и мужу, а сама, поглаживая больного по голове, начала его успокаивать.
Костыльков сидел в просторном кабинете губернатора и слушал его пространные речи.
