— Твоя жена и родные не одобряют?
— Энн Мари любопытно, она не прочь узнать, в чем тут соль. Джон думает, что я псих какой-то - но он же мой брат, и, вообще, он всегда так считал. А Лиз… Лиз, думаю, все это очень не нравится.
— Не нравится буддизм? Или не нравится, что ты меняешься?
— Знаешь, Барбара, на самом деле я понятия не имею, что она там себе думает.
Домой я летел как на крыльях: до чего все вокруг было здорово. Даже в темноте ощущалась прозрачность ночи, а потом, уже на подъезде к Глазго, стал накрапывать дождь, и я включил дворники. Домой под дождем. Я улыбался сам себе. Домой под дождем. Размытые огни фар неслись по встречной полосе. Слева проплыла большая стальная лошадь. Затем газовый завод и синие буквы на стене: «Глазго, вперед!» . Я чуть не расхохотался. Эдинбург — славный город, там хорошо провести выходной, просто развеяться, но дом — это Глазго.
У калитки меня поджидал Джон.
— Вот, хотел узнать, не желаешь ли пропустить кружечку в честь именинника.
— Погоди, у тебя день рождения завтра.
— Верно, но в жизни раз бывает сорок лет — я хочу оттянуться по полной программе. Мы с Тришей собирались в ресторан, но она себя неважно чувствует.
— Что стряслось?
— Да ничего, простудилась малость. Решила поберечься до завтрашней вечеринки.
Мы зашли в дом. Энн Мари в гостиной играла на приставке.
— Пап, привет. Здрасьте, дядя Джон.
— Привет, доча. А мама дома?
— Да, она в спальне — выбирает наряд на завтра.
Лиз вошла в гостиную.
— Привет, Джон. Как ты?
— Ничего, спасибо. Вот пытаюсь уломать твоего мужика пройтись со мной до паба. Отпустишь его?
— Ты ведь знаешь, Джимми сам себе хозяин. — Она села на подлокотник дивана. — Все, Джимми, дело сделано?
— Порядок. Вот они, денежки, — я похлопал по карману.
— Наличными рассчиталась, глянь-ка. А я думала, такие дамочки чеками платят.
— Я и сам так думал, а она взяла и выдала мне пачку денег.
— Должно быть, ей понравилось, как ты работал.
— Еще бы: он столько времени потратил. Всю неделю раньше девяти не появлялся. Надеюсь, оно того стоило. — Лиз говорила как-то натянуто.
Джон посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Я твой старший брат, я все понимаю».
— Дел там хватало, это верно, — подтвердил он. — Один карниз у нее пришлось красить в три цвета, золотые там листочки и прочее. К тому же она тетка, ух, железная. Я б такой всю получку отдавал, да еще приплачивал. Ладно, старик, мы идем выпить или как?
— Идем. Но имей в виду, одну-две кружки, не больше. Я устал как собака и завтра хочу быть в форме.
— Может, Джимми, сперва что-нибудь перекусишь?
— Нет, милая, спасибо, я уже поел.
— Барбара опять угощала?
— Ага.
— Должно быть, она, и правда, тобой довольна.
— Еще бы, Лиз, этот парень просто Дэвид Бэкхем золотых листьев! Мы ненадолго, Лиз, честное слово. Вы завтра придете?
— Конечно. До скорого, Джон.
— Энн Мари, спокойной ночи. Лиз, я мигом. - Я подошел к ней и чмокнул в щеку. Она не отвернулась, но меня не поцеловала.
Как только мы вышли из дома, Джон спросил:
— Джимми, я ошибаюсь или между вами кошка пробежала?
— Ты о чем?
— Ну, Лиз, похоже, думает, что между тобой и Барбарой что-то было.
— Ты ведь знаешь, Джон, все это чушь собачья.
— Я-то знаю, но Лиз, похоже, считает иначе.
Я не ответил.
— Можешь довериться старшему брату.
— Слушай, Джон, Бог свидетель, ничего у нас с Барбарой не было.
— Тогда зачем ты сидел у нее допоздна? И с какой стати она кормила тебя обедом?
— Господи, я думал, что так разумней всего. Если бы я не задерживался, пришлось бы мотаться туда еще пол следующей недели, а нам пора начинать у Макинтошей. К тому же я пережидал час пик и ехал домой, когда на дорогах посвободнее. Она по доброте душевной предлагала мне поесть. Помнишь ту бабусю в Келвиндейле — мы у нее работали прошлой весной? Так она нам носила сосиски и рогалики и даже печенье пекла, и я не припомню, чтоб ты возражал.
— Было дело, но, Джимми, ей девяносто три! Даже Бобби на нее не позарился бы.
— Да меня Барбара вовсе не привлекает. Человек она хороший, вот и все. Ты сам ее видел… И не из тех она, с кем хочется крутить шашни. Она ничего, наверное, но слишком уж… не из наших.
— Хочешь сказать, тебя только местные привлекают? На самом деле я тебя понимаю. Я даже подумал, что она розоватая.
— Да ну?
— Не знаю, может быть… А кому какое дело? Все равно, речь о том, что Лиз ее не видела. И вполне может вбить себе в голову, что Барбара — эдакая шикарная красотка, которая запала на тебя, и неизвестно еще, чем вы там занимаетесь с этим валиком и кисточкой. Поставь себя на ее место: ты едешь к этой даме на весь день, до девяти вечера тебя нет. Что она должна думать? Представь, что Лиз допоздна сидит на работе вдвоем с каким-нибудь парнем. Ты сам не ревновал бы?
— Нет. Хотя понимаю, куда ты клонишь. Но я ей верю.
— И я верю Трише, только все равно не хотел бы, чтоб она оставалась в ночную смену тет-а-тет с новым доктором.
— С тем, который похож на Джорджа Клуни в «Скорой помощи»? С иностранцем?
— Вот-вот. Так что мой тебе совет: уделяй Лиз больше времени. Хуже-то не будет. Своди ее в хороший ресторан, в кино. Цветов купи.
