Сердце колотится навылет. Как бы инфаркт не шарахнул. Может, сразу две бригады врачей вызвать? Одну – матрешке, а вторую себе? Так, на всякий случай. Вдруг и меня откачивать придется?...
Клянусь, даже когда мы с Егором заключали первый наш серьёзный контракт с семью нулями, от которого зависела наша фирма и наше благосостояние, меня не трясло так. Более того, в той ситуации я сохранял трезвый рассудок и мыслил четко и быстро. Сейчас же на меня как будто напало слабоумие. И заторможенность.
- Чёрт, чёрт, чёрт, - Кудряш с силой колотит по кнопке лифта. Трясущимися руками пытается заправить волосы за уши. Слёзы заливают её лицо, она глотает их и упрямо стирает ладонями. – Где же этот гребаный лифт?! Варя… Варечка, доченька моя, - как в бреду повторяет имя дочери.
Это слово действует на меня как отрезвляющая оплеуха.
Сейчас нужно взять себя в руки и спасти жизнь матрешке. Всё остальное мы выясним потом, когда опасность останется позади. И раз Лиза ни разу не сталкивалась с анафилактическим шоком и сейчас бьется в истерике, то мне придется взять эту ответственность на себя.
Хватаю Кудряша за плечи и разворачиваю. Она смотрит на меня расфокусированным взглядом, трясется всем телом.
- Лиза! – рявкаю на весь коридор и слегка встряхиваю Аккерман. Похоже, с силой и громкостью я переборщил, потому что даже Тамара Константиновна вздрагивает и вытягивается по струнке. Зато Кудряш мгновенно собирается и сосредотачивает внимание на мне. – Слушай меня внимательно. Сейчас ты пойдешь к Варе, положишь её на бок, если этого не сделали, расстегнешь кофту. Ей нужен доступ воздуха. Если Одуванчик может пить, даешь ей пить. Нужно промыть желудок, чтобы избавиться от аллергена. Счет идет на минуты, нам надо продержаться до приезда «Скорой». Ты поняла меня?!
- Поняла, - Лиза едва шевелит губами, но, кажется, действительно услышала меня.
- Тамара Константиновна, вы «Скорую» вызвали?
- Да, Булат Ришатович, сразу же, как Варе стало плохо…
- Отменяйте. Я вызову свою бригаду. Но вы спускайтесь вниз, встретьте врачей и проводите к Варе. Ясно?
- Да, да, - начальница отдела снабжения часто кивает головой.
- Отлично, выполнять!
- А ты? – Лиза с надеждой вцепляется в мое запястье.
- А я к себе в кабинет за лекарством. У меня всегда с собой. Беги к Одуванчику, я сейчас подойду.
Далее события развиваются как на ускоренной перемотке. Врачи частной «Скорой», которую я вызываю (я уже имел с ними дело, когда у меня был приступ. Их клиника находится совсем рядом, поэтому ещё вызвал именно эту бригаду), укол, капельница, и вот мы с Лизой едем в карете «Скорой помощи». Обессиленная и бледная Одуванчик в кислородной маске одними глазами потребовала, чтобы мы с Лизой вместе держали ее за руки. Так и едем: в гробовой, гнетущей тишине, молясь, чтобы все прошло без последствий для этой матрешки.
В точно такой же тишине мы остаемся сидеть в коридоре. Лиза сжимает ладони между коленей и раскачивается вперед – назад, а я утыкаюсь затылком в стену и пытаюсь осознать всё то, что на меня сегодня свалилось.
Со стороны может казаться, что я не переживаю за Одуванчика. Что мне плевать.
Вот только это ни хрена не так.
Меня колотит, разрывает на части так, что дышу через раз. Страх парализует настолько, что пошевелиться нет сил и возможности.
Мне страшно. Впервые страшно за кого-то, кроме себя. Да так сильно, что вопрос моего отцовства меня волнует сейчас меньше, чем состояние Одуванчика.
Отпускает только, когда нас с Лизой провожают в палату к Одуванчику. Я встаю в изножье больничной койки, гляжу на обессиленную Варю. И как сквозь толщу воды до меня доносятся слова врача. Что ему нужно ещё дообследовать матрешку, что оставят пока на пару дней здесь, чтобы удостовериться, что отек не имеет никаких серьёзных последствий. Что Одуванчику вкололи успокоительное, и она поспит несколько часов.
Входит медсестра и берёт кровь у Вари для дополнительных анализов. И в этот момент меня как будто по затылку ударяют.
- Я сейчас подойду, - зачем-то ставлю в известность потерянную Лизу и выбегаю в коридор за врачом.
- Доктор, постойте.
- Да?
- Могу я попросить вас ещё сделать анализ на ДНК? Я хочу знать, мой ли это ребёнок.
Доктор если и удивлен, то этого не показывает. Лишь внимательнее вглядывается в мое лицо и совершенно равнодушно произносит:
- Хорошо, я предупрежу медсестру. Вам позже нужно будет подойти в процедурный кабинет для сдачи биоматериала.
- Спасибо, доктор.
Я почти бесшумно вхожу обратно в палату, стараясь не потревожить Одуванчика. Но не успеваю сделать и шага, как злой взгляд Кудряша вспарывает меня без наркоза. Она стоит у окна, обняв себя руками и прожигает во мне дыру. Даже не по себе становится.
- Можно было не шифроваться.
Непонимающе мотаю головой. Провожу ладонью по лицу, стараясь стереть напряжение последних часов и взять себя в руки.
- О чём ты, Лиз?
- О том, что можно было при мне попросить об анализе ДНК. Ты же за ним бегал, да? Мне незачем тебе врать, Булат. Это действительно твоя дочь.