Отворачиваюсь, чтобы развесить верхнюю одежду в шкаф, а когда поворачиваюсь обратно, на меня в упор смотрят две пары одинаковых глаз.
- Мамочка, мы же оставим папу у нас дома, да? – дочь смотрит на меня с вызовом и претензией. - Ты же его не выгонишь? Он болеет. А когда кто-то болеет, что нужно делать?
И оба заговорщика смотрят на меня в ожидании. Булат разводит руками. Мол, а я что? Я не виноват.
- И что же?
- Как ты говоришь: обнимать, любить и целовать! – дочь поднимает вверх указательный палец, чем выглядит весьма забавно. Я даже не в силах сдержать улыбки.
- Мне это очень нравится, - со стоном вставляет Булат свои пять копеек. - Очень подходит. Девочки мои любимые, можно вы будете это делать по очереди? Я прям точно сразу пойду на поправку.
- Конечно, папочка! Идём со мной! – Одуванчик подходит к Булату, берёт его за руку и, не дождавшись моего одобрения, ведёт в спальню, не оставив мне никаких шансов.
Тяжело вздохнув, иду на кухню. Достаю из верхнего ящика коробку с лекарствами. Пошарившись, на самом дне нахожу абсорбент, развожу в стакане с водой.
Прислушиваюсь к доносящимся звукам из спальни.
- Давай, папа, раздевайся, - командным тоном, точь-в-точь, как Булат на совещаниях, заявляет Варюша. Я даже представляю, как она упирает руки в боки и нетерпеливо постукивает ножкой, сдувая со лба непослушную кудряшку.
- Мммммм, Одуванчик, - стонет Булат, - зачем? Я сейчас не в состоянии шевелиться…
- Надо! - упрямо повторяет дочь. – Мама всегда так делает, когда я болею.
- Ну раз так… Кто я такой, чтобы спорить с маленьким доктором?...
Прыскаю со смеху себе в кулак и спешу в спальню.
Замираю в дверном проеме как раз в тот момент, когда Булат скидывает с себя брюки и поворачивается ко мне упругим поджарым задом. Щёки полыхают, мне кажется, что у меня даже температура подскакивает от этого вида. Горячего. Порочного. Бесстыжего.
- Мммм, - выдыхает Булат, разваливаясь на спине на кровати звездой. – А это хорошая идея… Твоей маме понравится.
Тут не могу не согласиться.
Нравится. Даже очень.
Настолько, что по телу дрожь желания, по крови несется адреналин, а сердце вот-вот вылетит из груди.
Но, как ни странно, пожар тушит Одуванчик.
Она стаскивает со стула у окна плед и волочит его по полу к Булату. Подходит вплотную к кровати и… накрывает папочку. С головой. И только почему-то верхнюю часть.
- Дочь, а ты меня чего это списываешь со счетов? – серо-зелёный обессиленный Рахимов отодвигает край пледа и смотрит на дочь с долей укора. - Рановато мне на кладбище…
- Кладбище? – переспрашивает Варюша, озадаченно нахмурившись. – Что такое кладбище?
Тут я решаю вмешаться, пока этот дурачок не напугал нам дочь. Решительно вхожу в спальню и останавливаюсь возле постели больного.
- Держи. Нужно выпить залпом.
- Мммммм, - Булат хоть и чувствует себя паршиво, но все равно в своём репертуаре. – А можно ещё организовать костюмчик медсестры? Покороче. Тогда я точно махом пойду на поправку.
Упираюсь коленом в матрас, наклоняюсь максимально низко, оттопырив пятую точку.
- Можно ещё организовать клизму и промывание желудка, - томно шепчу и специально закусываю нижнюю губу, зная, как это действует на Рахимова. – С чего начнем?
Булат бледнеет на глазах и тяжело сглатывает. А тремя секундами позже пулей вылетает из комнаты, и его снова выворачивает наизнанку.
- Мдаааааа…Чувствую, весёлая будет у нас ночка…
- Мамочка, ты иди, занимайся своими делами. А я посижу с папой. Буду о нем заботиться.
Треплю по кудряшкам дочь, обнимаю за плечики. Булат как раз возвращается обратно и трупом падает на кровать. Мы с Варей совместными усилиями накрываем его, а я слежу, чтобы Рахимов ещё и выпил лекарство до дна.
Оставив больного под бдительным присмотром дочери, удаляюсь на кухню, готовить ужин.
- Что у тебя болит, папа? – деловито интересуется Варюша.
- Живот.
- Тогда его надо отрезать! – уверенно и серьёзно заявляет Одуванчик.
На что я сгибаюсь пополам в беззвучном хохоте, а Булат закашливается. Да так сильно, что я беспокоюсь о чистоте кровати и хочу уже принести ему тазик.
- Ты ж мой маленький хирург! – стонет Рахимов, отчего я снова хохочу. - Будущее светило медицины! А есть менее радикальные способы лечения?
Наш Одуванчик что-то недовольно и оскорбленно ворчит.
- Тебе надо поспать, папочка. Во сне выздоравливают, так мама говорит. Ложись, а я тебе почитаю.
- Ты умеешь читать? – бормочет Булат.
- Конечно!
И Варюша «читает» вслух свою любимую сказку. Громко, с чувством, с тактом, с расстановкой и эмоциями. А я режу овощи и хихикаю, представляя вытянутое лицо папочки. Я-то знаю, что у Варюши очень хорошая память, и она просто рассказывает сказку, которую я читала ей бессчётное количество вечеров.
Я готовлю ужин и обед на завтра, а когда освобождаюсь, иду в спальню, прихватив по пути лекарство и бутылку воды. И застаю там милейшую картину.
Варюша почти выронила книжку из рук. Она лежит на груди Булата, и они оба мирно спят. Осторожно поправляю на нем плед и подхватываю дочь на руки. Одуванчик что-то бормочет сквозь сон и сильнее жмется ко мне.