– Ты наш папа? – меня с интересом рассматривают две малышки.– Да, – киваю.– Мама говорила, что наш папа козел, – выдает одна. – Ты на козла не похож, – задумчиво обходит вокруг. Задирает мое пальто.– Ты что творишь?! – одергиваю его обратно. На улице минус двадцать! Кто вообще додумался в такой мороз гулять?– Где твой хвост? – спрашивает требовательно.– Покажи рога! У козлов рога есть! Где твои? – вторая малышка залезает на лавку, подпрыгивает. Хочет снять с меня шапку. Не девочки, а самая настоящая шпана!– Мать ваша где? – не выдерживаю напора.– Не знаем, – переглядываются. – Она замуж за дядю Полита собралась, вот мы и сбежали. Не хотим с ним жить. Он нам не нравится!
– Ты обещал сказать, где живут мои дети! – ударяю кулаком по столу. Смотрю на старого друга, в груди ярость бушует, а ему пофиг на мой гнев.
Давид откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и молча взирает, как я бешусь. Ему доставляет удовольствие смотреть на мои страдания. Гаденыш!
Несколько лет назад я совершил ужасную ошибку, последствия которой разгребаю до сих пор. Дети —это все, что у меня осталось. Смысл жизни. Если бы не они, меня бы уже давно не было здесь.
Однажды я уже пошел на поводу у своих эмоций, тем самым разрушив жизни сразу нескольких человек. На этот раз буду действовать разумнее и спокойнее.
Но блин! Как же это тяжело!
Я должен увидеть своих детей. Да как Давид этого не понимает?!
Сегодня, после того как Торковский в очередной раз отказался называть их местоположение, я окончательно потерял терпение. Еще немного – и сорвусь. Чувствую же.
– Где они?! – требую ответ. Мне нужно знать. Прямо сейчас!
– Я уже тебе все ответил, – заявляет невозмутимо.
Внешне Давид остается спокойным, как удав.Но я вижу, как трудно ему это дается.
Мы слишком много лет знаем друг друга, слишком через многое прошли. Нам нет смысла прятать эмоции и истинные чувства за маской. Научились понимать друг друга без слов.
– Дава! Ты переходишь черту, – рычу. Я зол, и с каждой секундой сложнее сдержаться.
Да блин! Я же сейчас все здесь разнесу!
– Ольга не желает тебя видеть, – пытается объяснить мне свою позицию. Но упоминание имени его сестры лишь сильнее раздраконивает.
Между нами была единственная ночь, которую даже не помню. Я был пьян так сильно, что даже не узнал ее тогда.
Лишь потом, спустя несколько лет, выяснилось, что я стал отцом. А мои лучшие друзья, братья Торковские, приходятся дядями моим детям.
И эти лучшие друзья скрывают от меня местонахождение своих племянников! Засранцы они, а не друзья!
– Мне плевать на ее желания! – взрываюсь. Мне плевать, я ору на весь кабинет. – У моих детей есть отец! Нравится Оле или нет, но я буду участвовать в их жизни!
Опираюсь ладонями на стол. Крепко сжимаю руки в кулаки. Еще немного —и всажу их в гладкую деревянную поверхность несколько раз.
Бесит меня! Все бесит!
Друзья еще называются! Прячут моих детей!
– Мак, угомонись.– Давит наклоняется вперед, смотрит мне в глаза. Друг остается спокойным, и его деланое спокойствие только сильнее заводит.
Выпрямляюсь. Делаю несколько широких шагов по кабинету. Злость и ненависть ко всему миру пульсируют в груди.
Давид не сводит с меня внимательный взгляд. Он устало трет переносицу и тяжело вздыхает.
– Я поговорю с Олей еще раз, – снова дает обещание. Сколько их было уже? Целая тьма! – Попытаюсь объяснить сестре, что ты имеешь право на присутствие в жизни детей.
– Прикалываешься?! – зло сверкаю глазами.—Адрес пиши, – кладу перед другом на стол лист бумаги и ручку. – Я сам с ней поговорю!
Ты мне только адрес дай, а там я уже сам со всем справлюсь. Твоя сестра на этот раз не скроется от меня!
– Так не пойдет.– Друг отвечает более жестко. Отодвигает ручку и бумагу в сторону. – Оля не позволит тебе приблизиться к детворе.
– Я даже спрашивать ее не собираюсь! Это мои дети! И они должны знать, что у них есть отец! – Перед глазами все плывет от дикой злости. Приходится несколько раз глубоко и медленно вдохнуть, чтобы хоть немного прояснить свой разум. Он пылает.
– Кажется, ты меня не расслышал.– В голосе друга появляются опасные нотки. А мне пофиг. Я опасен не меньше его самого. – Без ведома Оли ты к детям не подойдешь.
– А это уже не тебе решать, – продолжаю наседать на Давида. – Мои дети должны знать, что у них есть отец! – снова меряю шагами кабинет друга.
Я больше не могу спокойно сидеть и ждать, когда они с братом решат мне обо всем рассказать. Настало время узнать правду!
– Представь себя на моем месте, – нависаю над другом. – Что бы ты сделал, если Вика родила без тебя? А? – зло сверкаю глазами.
Дава хмурится. Молчит.
Мне больше нечего терять. У меня помимо детей ничего не осталось. Если и сегодня Давид не скажет, где они находятся, то я найду иной способ его разговорить. Благо возможности есть.
Жаль, результат никому из нас не понравится. Мы снова станем врагами.
Дава спрятал от меня сестру вместе с моими детьми и не позволяет узнать, что с ними. Он даже не показывает мне ни единого фото! Не говорит, кто у меня. Мальчики, девочки? Все, что мне известно, их двое.
Я столько раз пытался выяснить хоть что-то о своих детях и их матери, но мои попытки каждый раз оканчиваются полнейшим провалом.
Так вышло и на этот раз.
Последняя зацепка —и та не дала результатов…
– Прошел уже месяц после твоего последнего обещания! – ударяю кулаком по столу. Стекло в дверцах начинает дребезжать. – Месяц!
– Угомонись! – пытается успокоить меня друг. – Скажу все. Наберись терпения.
– Нет, так не пойдет, – отрезаю сурово и жестко. – Ты либо мне обо всем расскажешь сейчас, либо я за себя не ручаюсь.
Внутри пылает ярость. На этот раз я не готов отступать.
