– Хм… – беру из вазочки печенину. – У отца Эда зарегистрирован брак с другим мужчиной. – Рома усмехается. – Скорее всего из-за нового закона к ним и прицепились, типа, чтобы не было популяризации.
– Ты вышла замуж за гея?
– Нет!
– У вас секс был?
Так в лоб спрашивает, что в тупик ставит.
– Был.
Не знаю, зачем вру. Не было у нас ничего.
– Чего нервничаешь тогда? Или что-то не так было?
– Это тебя не касается, – отпиваю чай.
– Найди копию договора и пришли мне, я почитаю, подумаем с Юрой.
– А что думать? Я подставлять их не буду.
– Никто не будет их подставлять, не бойся. Если они, правда, тебя поддержали и помогли, то поможем им решить их проблему, а они тебя отпустят.
– Как?
– Как… – отпивает свой кофе, – это мне надо еще придумать.
Я невольно улыбаюсь, уже и смирилась с этим, а оказывается, у Ромы есть идеи.
Правда, хочет, чтобы я развелась.
– Пойдем ко мне? – кивает на свою комнату.
– Ты сказал, чтобы я не приходила к тебе.
– Ошибался, с тобой очень даже спокойно было. Вообще ничего не снилось.
– Нет, – машу головой, – это видишь, – снова показываю ему кольцо. Пусть фиктивно, но я замужем.
Рома резко дергается вперед, чтобы снять на ходу кольцо с пальца, но я успеваю отдернуть руку.
– Второе я тебе выкинуть не дам.
– Тогда я к тебе приду…
Теперь я вздыхаю. Тут будет сложно…
У Ромы играет телефон. Я на автомате перевожу взгляд.
Юля.
Ждет, не отвечает. Думает, как это будет при мне. Хреново это будет при мне…
– Ответь, если надо. Я буду молчать.
Рома кивает и принимает вызов.
– Да, привет… что случилось… – на меня смотрит… – успокойся… я приеду сейчас.
Что? Прямо некому больше помочь?
– Варь, – отключает телефон, – мне надо съездить…
– Я никто, чтобы тебе запрещать что-то, – поднимаюсь из-за стола, выливаю остатки чая и споласкиваю кружку.
– Не обижайся.
– Я не обижаюсь, спокойной ночи. Закроешь дверь, я спать пойду.
Прохожу мимо, Рома перехватывает руку и тянет к себе, не спрашивая, целует.
– На двух стульях хочешь усидеть?
– Нет, ей помочь надо, что-то с мамой. Я вернусь ночевать домой.
Киваю. Конечно, только помочь…
Кручусь. Никак не могу уснуть. Картинки того, как он ее там утешает, то и дело маячат перед глазами. И вроде как ничего такого, помочь ей в чем-то поехал, но как будто с подвохом. Рома каждый день теперь ночует дома, значит, не с ней. Сомневаюсь, что встречаются днем.
Но обещал же вернуться домой. Сколько там до города, минут тридцать-сорок, пусть там час-два. после полуночи должен вернуться.
Так и хочется написать ему и спросить, все ли в порядке. Но и подставить его не хочу. Мало ли, кто там сейчас рядом и кто может прочитать. И больше я даже боюсь не Юли, а Роминого отца.
Переворачиваюсь к Маше, поправляю на ней одеяло. Рома так к ней привязался. И она, даже не понимая всего до конца, боготворит его.
Час, два, три… время идет, я то проваливаюсь в поверхностный сон, то просыпаюсь, один раз даже встаю и проверяю. Ромы нет, ни его куртки, ни обуви. Он не приезжал. И не приедет уже, наверное.
Может, с ним случилось что-то? Обещал же. Написал бы хоть. Я хоть и держу его на расстоянии, но все равно переживаю за него. Сильнее даже, чем он думает.
Как-то все же удается уснуть, будит меня Маша. Только уже не в кровати, и стоит рядом.
– А где Ёма?
– Ходила к нему? – Маша кивает и смотрит на меня.
Так и не вернулся. Не сдержал обещание. Ладно, все может быть, но хотя бы позвонил. Это сложно сделать?
– Я не знаю, на работе.
Маша протягивает мне телефон.
– Я не буду ему звонить.
– А мозно я? – Можно, только кто там ответит… – Ну, маматька…
Ладно, если ответит не он, сброшу вызов.
Набираю Рому, включаю динамик и даю Маше телефон.
Несколько гудков, вызов принят.
– Десять минут перерыв, – Рома говорит кому-то, – да, привет, – потом громче, в трубку. Уставший по голосу.
– Ёма! Пивет!
– Привет, Ромашка. Ты проснулась уже?
– Да. А ты где?
– Я на работе, Маша. А где мама?
– Туть.
– Позови ее, Марусь.
Я молчу.
– Варь, Варя… Извини, что не вернулся.
Я молчу. Извини…
– Маш, – где-то стучит дверь, – Марусь, где мама? – говорит громче.
– Ижыт.
– Ижит? Это что? Дай мне ее.
– Ну, в ковати.
– Ааа…. лежит?
– Да!
– Дай ей телефон, скажи, что это Ёма.
– Маматька, на, – протягивает мне телефон, а сама облокачивается на кровать и смотрит.
– Варь… Я освободился только к четырем утра, решил пока домой заеду, надо будет уже в офис ехать, поэтому поехал сразу туда. У меня тут диван есть, отдохнул…
Вспоминается интерьер его офиса… и нашу встреча первая там… и звуки из той каморки с диванчиком… И Юля довольная…
– Варь… ну, правда. У матери Юли инсульт был, но вовремя сделали операцию. Надо было помочь, поддержать.
– На диванчике поддерживал?
Выключаю динамик и подношу телефон к уху.
Рома устало усмехается.
– Варь, у нас ничего не было.
– Мог бы написать хотя бы, чтобы я не волновалась.
– Ты за меня волновалась? – вздыхаю шумно.
– Да, представляешь, люди волнуются друг за друга, узнают, как у них дела, сообщают, если задерживаются.
– Я исправлюсь, обещаю. Все, Варь, мне пора. Постараюсь в обед приехать.