– Да. Варь, это было до вас всех. Никто никому не изменял и не предавал. Сейчас они с Юрой, любят друг друга, воспитывают дочерей. Да, неприятная ситуация, но мы ее пережили. Тебе тоже надо забыть и не поднимать это снова.
– Я не могу так просто все забыть. – Я Рому даже к кровати его ревную, наверное, а тут бывшая постоянно рядом. – С кем еще из наших общих знакомых ты был?
– Ни с кем.
От этого уже не легче, эту деталь не вырезать, как ненужную информацию.
– Варь, это прошлое, которое ни на что сейчас не влияет.
Рома поднимается, снимает медицинскую накидку и пиджак. Остается в рубашке и брюках. Разувается и идет ко мне.
– Не надо, – выставляю руки вперед, когда садится и собирается лечь.
Он их целует, аккуратно убирает и все равно опускается рядом. Нависает надо мной и придавливает к матрасу.
– Знаешь, что лучше всего снижает давление?
– Сон.
– Неа, наоборот, поцелуи.
– Врач такого… – договорить не успеваю, Рома впивается в губы и прикусывает кожу. – Отпусти меня. – Упираюсь в грудь и кручу головой, чтобы вырваться. – Это больница, а не… – И снова договорить не дает. Теперь уже мягче целует, настойчивей, ждет, когда сдамся. – Да, Рома! – Просовываю пальцы между нами. С ними целоваться как-то не очень.
– Уже лучше себя чувствуешь?
– Нет! Слезь с меня!
– Тогда дальше лечимся.
Настырный такой. Влажно целует шею, ухо. Сил нет уже его отталкивать. Внутри все обмякает. Гордость плавится и стекает в низ живота. А мозг отключается.
Пальцы нащупывают рубашку, тянут из брюк, чтобы запустить под нее пальцы. Ногтями впиваюсь в кожу. Мой, родной. На сколько еще хватит меня, чтобы все это прощать и забывать.
Сегодня какой-то не такой. Другой. Подхватывает рукой за попу и сильнее прижимает к себе.
– Что-то случилось?
Рома останавливается, выдыхает и перекатывается на бок. Тянет меня к себе на грудь и обнимает двумя руками. Точно не так что-то. Он какой-то не такой.
– Ерунда.
– Не ерунда, Ром. – Поднимаю на него глаза. Губы покрасневшие от моих укусов.
– Ты волноваться будешь.
– На работе что-то? Все плохо?
– Отец мой ищет виновного в том, что сам проворачивал за моей спиной, – смотрит в потолок и напрягает губы. – Хочет на меня все спихнуть. И если у него получится, то там не маленький срок за это.
– Тебя? Ты же его сын?
– Я тебе рассказывал о своем рождении и, похоже, это надо было, чтобы в какой-то момент меня подставить. Как сейчас.
– Ром…
Обнимаю его. Все девушки и проблемы на второй план отходят. Он ко мне с этим пришел поделиться.
Рома в тюрьме, мы с Машей ждем его, ездим на свидания. Картинки, как по заказу, одна за другой. И ему не все равно, что я могу остаться одна.
– Ты же его сын! – поднимаюсь на локте. – Единственный.
– Тише, тебе нельзя нервничать, – возвращает себе на грудь.
– Ненавижу тебя! – бью легонько кулаком ему по груди. – Почему все так сложно?! Почему нельзя просто, как у всех. Зачем это постоянно на грани?
– Варь, у нас всегда так было. И я не уверен, что дальше спокойней будет. Наше прошлое столько дает поводов для этого.
– Что делать теперь?
– Варька, – смотрит в глаза и улыбается с тоской. – Я такой дурак был. Чего-то искал где-то всегда, игнорировал тебя. Честно, если бы не Егор, я бы с тобой еще в школе замутил. Ты в одиннадцатом классе ох**, – договаривает одними губами нецензурное слово, – какая была. И на твое несовершеннолетие не глянул бы даже. Думаешь, я не видел, как смотрела на меня? – Я закрываю глаза, даже думать не хочу об этом. – Позволял себе целовать тебя, только когда пьяная была, в надежде, что потом не вспомнишь и не потребуешь встречаться с тобой. Чтобы не думать о тебе и начал встречаться с другими. Всех перебирать, искать такую же, но не запретную.
– Из-за Егора?
– Да. Но я его сейчас понимаю. Если бы к моей дочери кто-то с такой же репутацией приставал, я бы тоже ему запретил приближаться к ней.
– Это была наша жизнь, мы имели право сами решить.
– Ты бы хотела, чтобы наша Маша попала в такую ситуацию?
– Нет…
– Я единственную ошибку сделал четыре года назад. Не надо было начинать с тобой, пока мой контракт не закончил. Я же знал, что ты не пойдешь ни на какие условия.
– Я бы к тому времени уехала из страны и вышла замуж.
– Ты и так уехала из страны и вышла замуж.
Рома грустно усмехается.
– Но так ты был моим первым мужчиной, а не кто-то другой.
– Кто-то другой все равно был, пусть и после меня.
Помучить бы тебя в этом неведении, чтобы думал следующий раз.
– Не было никого больше.
– То есть? – ловит взгляд и прищуривается.
– Там фиктивный брак был, я сказала сразу, что ничего не будет.
Рома довольно расплывается в улыбке.
– Никого-никого, кроме меня?
– Не обольщайся, – опускаю его на землю, – просто дочерью занималась, некогда было искать кого-то.
Снова подминает меня под себя и нависает.
– Ты меня просто размазываешь сейчас морально. Я забывал тебя как мог.
– Забыл?
– Такую не забудешь, – легко целует в губы. – Я тебе обещаю, я сделаю все, что смогу, чтобы не получить срок или хотя бы обойтись условным. Идти против отца – это п****ц как сложно. Это война будет.
– Ром, он моих родителей убил. Используйте это тоже.