Муми-троллям уже доводилось переезжать, а Муми-папа — тот вообще великий путешественник. Вот и сейчас, к концу лета, Муми-папа решил, что размеренная жизнь в долине не для его мятежной души. Его призвание — жить на острове с маяком, средь бушующего моря, и указывать путь кораблям. Семейство отправляется в путь. Маяк на первый взгляд кажется довольно скучным и неуютным местом. Но это только на первый взгляд. Ведь Муми-мама сумеет сделать уютным даже голый утёс, а тайн, опасностей и бушующего моря семейству хватит надолго!Книга, которую вы держите в руках, — настоящее событие. Впервые за долгие годы весь цикл о муми-троллях заново переведён на русский язык! Тем, кто уже знаком с обитателями Муми-долины, будет любопытно по-новому взглянуть на их приключения. А тем, кому первая встреча со сказочным миром Туве Янссон только предстоит, можно лишь по-хорошему позавидовать!
Tove Jansson
PAPPAN OCH HAVET
Copyright © Tove Jansson 1965 Moomin Characters ™
All rights reserved
Серийное оформление
Иллюстрации в тексте и на обложке
Перевод со шведского
© Е. Тиновицкая, перевод, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018
Издательство АЗБУКА®
Вечером в конце августа один папа бродил по саду, ощущая полную свою бесполезность. Он не знал, чем себя занять, — за что ни возьмись, дело или уже было сделано, или его делал кто-то другой.
Папа бесцельно кружил по саду, а за ним по иссохшей земле печально тащился его хвост. В долине стояла удушливая жара, всё кругом было тихим, неподвижным и слегка припылённым. Это был тревожный месяц, месяц больших пожаров.
Папа неоднократно предупреждал всю семью. Он объяснял, чем опасен август. Он в красках изображал, как пылает долина, бушует пламя, тлеют стволы и расползаются подо мхом торфяные пожары. Столбы пламени, взмывающие к небу! Волны огня, которые подкатывают к самой долине, убегают к морю…
— …и с шипением бросаются в него, — мрачно и торжественно заключал папа. — Всё черным-черно, всё покрыто пеплом. Какая огромная ответственность лежит на каждом из нас, до самого последнего кнютта, на каждом, кому могут попасть в лапы спички!
Остальные отвлекались на секунду, чтобы сказать:
— Точно-точно. Именно так, — и возвращались к своим занятиям.
Они всё время были чем-то заняты. Тихо, увлечённо, непрерывно возились они с мелкими делами, которым нет конца. Их отдельный, собственный мир был чётко очерчен, в него нечего было добавить. Как карта, на которой не осталось белых пятен: всё уже открыто и заселено. И они говорили друг другу:
— В августе папа всегда заводит речь о пожарах.
Папа поднялся по ступенькам. Когда он шёл к плетёному креслу, лапы привычно липли к покрытому лаком полу веранды и с чпоканьем отлипали. Хвост тоже прилипал, и казалось, будто кто-то за него дёргает.
Папа уселся и закрыл глаза. Пол надо бы перелакировать, из-за жары он стал липким. Хороший лак не должен так плавиться. Видно, в прошлый раз попался какой-то не такой. Сколько уже лет этой веранде? Да, пора. Но сначала придётся зачистить пол наждачной бумагой — муторная работа, которой никто не оценит. То ли дело водить широкой, блестящей от лака кистью по новеньким белым половицам! Чтобы не мешать, все будут ходить через чёрный ход, пока не пустишь их внутрь и не скажешь: «Вот вам новая веранда!» Какая всё-таки жарища. Отправиться бы куда-нибудь под парусом. Выбраться в море, в открытое море…
Папа почувствовал, как сон прокрадывается к нему в лапы, дёрнул плечами и зажёг трубку. Спичка в пепельнице ещё не погасла, и он с интересом наблюдал за ней. Не давая ей догореть, он оторвал несколько клочков газеты и подложил в огонь. Получился славный маленький костерок, еле заметный в солнечном свете, но очень красивый. Папа внимательно следил за ним.
— Сейчас погаснет, — заметила малышка Мю. — Подложи ещё бумаги.
Оказывается, она сидела в тени перил.
— А, опять ты здесь. — Папа тщательно потряс пепельницу, гася остатки. — Я изучаю, как ведёт себя огонь, это очень важно.
Мю засмеялась, бесцеремонно его разглядывая. Папа надвинул шляпу на глаза и погрузился в сон.
— Папа! — позвал Муми-тролль. — Проснись. Мы потушили пожар!
Обе папины лапы прилипли к полу. Папа рывком оторвал их, чувствуя, что его постигла чудовищная несправедливость.
— Что ты несёшь? — осведомился он.
— Правда, настоящий маленький пожар, — заверил его Муми-тролль. — За табачной грядкой. Там загорелся мох, мама сказала, что, наверное, залетела искра из трубки…
Папа выпрыгнул из кресла, внезапно охваченный жаждой деятельности. Шляпа упала и скатилась по ступенькам.
— Мы его уже потушили, — крикнул ему вслед Муми-тролль. — Потушили сразу же, не волнуйся!
Папа резко остановился, от жары вдруг стало трудно дышать.
— Потушили? Без меня? Почему же никто меня не позвал? Оставили меня спать в полном неведении!
— Дорогой, — откликнулась из кухонного окна мама, — ну никакого смысла не было тебя будить. Совсем маленький пожарчик, только мох чуть-чуть задымился. А я как раз шла мимо с ведром и плеснула на него…
— Шла мимо! — вскричал папа. — Плеснула! Плеснула, надо ж такое сказать! И оставила источник огня без присмотра! Где он? Покажите!
Мама бросила свои дела и поспешила впереди папы к табачной грядке. Муми-тролль остался наблюдать с веранды. На мху чернело крошечное пятнышко.
— Кто-то, кажется, думает, — медленно заговорил папа, — что это пятнышко совершенно безобидно. Как бы не так. Пламя, понимаешь ли, может распространяться подо мхом. Под землёй. Целыми часами, а то и днями, а потом вдруг — пуфф! — огонь вылетает из-под земли совсем в другом месте. Понимаешь?
— Да, дорогой, — ответила мама.
