– Да, ибо толкал нашу – ныне, а в то время – исключительно его – горемычную планету один, придавая ей ни кем не компенсируемое, хоть и ничтожно малое, ускорение.
– Чай и клюквенный морс.
– Спасибо. Поставьте сюда. Адам оставался хозяином, пока Господь не даровал ему помощника. Ева, как всякая мудрая женщина, быстро оценила ситуацию и научилась умалять могущество своего господина тем, что, пребывая в конфронтации к последнему по какому-либо бытовому вопросу, шла в обратном направлении, сводя на «нет» всю расторгаемую мужем потенцию.
– Ой!..
– Прости, – инерцию. Иными словами, действие, встречающее равное противодействие, на выхлопе оказывалось ничем. Зато, когда Ева пребывала в хорошем настроении, она становилась рядом со своим возлюбленным, и шагали они вместе, в одном направлении, придавая Земле вдвое большее ускорение, нежели Адам мог придать ей до того, как. Вывод?
– А какой вывод? Я не поняла ни хрена из того, что ты рассказал. Кроме того, что у Адама была геге- чего-то там.
– С достойной женщиной можно поднять вселенную на рога, а без неё – кури табак: твоё влияние на мир даже ни ничтожно мало; его вообще – нет.
– А ты жанись!
– Щас, съем ягнёнка, и пойдём жениться.
– Я же тебя затрахаю. Не боишься?
– Сколько мы уже прошли?
– Двадцать три километра.
– И обратно – столько же. Так что затрахаю тебя – я. Упадёшь в кровать и заснёшь без задних ног. А я тобой воспользуюсь в своё удовольствие.
– Э – не-е-ет…
– Спасибо за этот город! Я здесь впервые. Ты подарила мне его. Застолбила собою все его улицы.
– Не соскакивай с темы. Давай сейчас поужинаем и возьмём такси?
– У тебя пониженный предел текучести. Ты знаешь? Это ненормально.
– Я помню только то, что при повторном растяжении образца повышается прочность и уменьшается пластичность. Видишь: я усваиваю! Готовь свой шатун, птенчик – у него сегодня много работы.
– Мадам, если и впрямь существует связь меж сердцем и взглядом (лучась, дробясь и преломляясь), заметить рад: у Вас она лишена преград.
Артикул
– Ой, ну я так рада за тебя!
– Спасибо, Леночка! Это действительно просто праздник какой-то. Не могу прийти в себя до сих пор… Кажется, жизнь просто перевернулась с головы на ноги, и теперь всё будет по-другому! Ещё бокал?
– За вас, Ира! Больше всего этот день принёс счастья Данилу. Ну, и тебе, конечно. Кто знает, может быть ему станет лучше. Да я уверена, что всё это у него на нервной почве! Он хорошо сегодня спал?
– О, да! И проснулся с таким хорошим настроением, что я спрашивала себя: мой ли это сын? Сказала ему, что папа с сегодняшнего дня будет жить с нами. Он просто успокоился, Лена. Теперь сам с собой играет, показывает свои рисунки. Видно, ты понимаешь, видно в его глазах счастье! Ожидание какое-то, что ли… Нарисовал для Толика танк. Очень заботливый мальчик…
– Танк?
– Да. Они как-то в войнушку играли, я не могла нарадоваться! Знаешь, что выдумал? Уму не постижимо! Сразу видно – мужик! Мужик в доме появился. Достал старую коробку из-под телевизора, вырезал отверстия, из бумаги скрутил дуло, нарисовал гусеницы. В общем, получился танк! Посадил Данила внутрь, и тот по всей квартире ездил за ним и стрелял. Так всё естественно получилось, что я сама поверила, – война! А когда он после игры ещё конфеты ребёнку дал, вообще поняла, что это – моё!
– За тебя, Ира!
– Пускай всё будет хорошо… Я завтра к родителям поеду. Мама по-прежнему против, очень недовольная. Попробую ещё раз поговорить с ней. В конце концов, он действительно достойный мужчина. Ну и что с того, что работает обычным сварщиком? Зато он очень любит детей, к Данилу относится хорошо. И Данил его полюбил, кажется. Дети ведь чувствуют, правда? Чувствуют, хороший перед ними человек или плохой?
– Ира, не накручивай себя. Это – твоя жизнь, и только тебе решать, как и с кем её устраивать. Мне он, например, тоже не нравится, но я же не лезу к тебе с советами и поучениями. Твой выбор – дай тебе Бог всего. Что хоть получает?
– Девяносто пять. Да моих сто двадцать – уже легче. Цветной телевизор себе заказала, поздравь меня! Обещали привезти к концу марта. «Витязь»!
– Поздравляю, подруга! Ну, а с сыном как? По-прежнему?
– Кажется, пока без изменений. Да может туда дальше, всё-таки, выпрошу направление в Ставрополь, да свожу его на Семашко. Говорят, там очень хорошие врачи…
– Даня! Аня! Спускайтесь!
– А? – донеслось со второго этажа, где играли дети.
– Вниз! Мы уходим.
Спешно усиливался топот четырёх пят, чеканящих по деревянным ступеням лестницы, и уже через минуту дети вышли к матерям.
– Уходим?
– Да. Одевайся. Говори Ане «пока» и выходи во двор, подожди там немного. Мы с тётей Леной сейчас тоже выйдем. Да подарок свой не забудь! Вон, на тумбе оставил.
– А что это за цифры? Тёть Лен?
– Да?
– Что это за цифры?
– Где?
– Вот. Вот эти, тёть Лен, – мальчик отвернул этикетку подаренной ему Еленой Васильевной рубашки, пришитую с внутренней стороны ворота, и указал на число.
– Это артикул.
– Красивую рубашку подарила тебе тётя Лена?
– Красивую.
– А ты сказал «спасибо»?
– Спасибо, тёть Лен.
– На здоровье, Даня. Носи на здоровье.
