– Никто ничего не может сказать однозначно. Один говорит, с возрастом пройдёт. Второй назначил электротерапию. Третий травы и таблетки. А что у него – не ясно. Говорю, доктор, неужели нельзя выяснить диагноз? Ребёнка дёргает сутки напролёт, ребёнок с шумом выдыхает воздух, сокращает мышцы шеи, рук, неестественно моргает. Ваше лечение, говорю, не помогает! А он, как дурак: «Год – это мало. Здесь требуется серьёзная и продолжительная терапия…». «Так назначьте курс!». А он: «Чтобы назначить курс, милочка, нужно поставить диагноз, нужно знать болезнь». Так ставьте! Говорю, узнавайте! Ну сколько можно мучить людей?! А он: «Как, если мы не видим симптомов? Не можем отследить ничего, – только ваши слова? Сейчас ребёнок сидит нормально. И при наблюдении он ведёт себя нормально». Конечно, говорю, нормально, потому что сконцентрирован. Он умеет держать себя в руках, а как забывает об этом – снова весь, как марионетка. Даня, спрашиваю, что ты делаешь? Тогда перестаёт. Чуть пройдёт время, и – снова.
– Ну, хоть что-то сказали?
– Всё по-прежнему: невроз навязчивых движений.
– Что делать будешь?
– Как обычно: дважды в неделю в город на электрофорез, дома – по рецепту, да эти пустырник, валерьянку, всякая чушь. Слушай, Лен, ну сейчас – в школе; многие уже привыкли, не обращают внимания. А – с девочками начнётся? Тогда – что? А если до того времени не пройдёт у него это? А в армию идти!? Ему же там жизни не дадут! – Ирина заплакала, присев на предложенный подругой стул.
– Ой, Леночка! Да как же… раньше-то и не задумалась об этом. Ему же там голову сломают!
– Да погоди ты, Ира! Времени ещё до того – восемь лет! За восемь лет многое может измениться. Я слышала, могут вообще перевести всю армию на контрактную основу.
Говоря это, Ли набрала воды и установила чайник на плиту. Затем обернулась к подруге и, дождавшись, пока та успокоится, предложила выйти на веранду. Там прикурила сначала себе, затем протянула зажигалку и сигареты Ирине. Выпустили синие клубы – прямо под шифер навеса. Молчали. Стало легче. Засвистел чайник, вскипев.
– Я сейчас.
Непрестанно открывая и закрывая пачку L&M, Ирина отвлекала себя от тяжёлых мыслей. Вернулась подруга. Следующие двадцать минут они вспоминали что-то своё, отвлечённое, обсуждая. Перед уходом младшая из них замялась и, как бы невзначай, попросила Елену одолжить немного денег.
– А Толик что же?
– Не знаю. Там алименты, у него же четверо. Ждёт предложения. Вроде должны дать место учителя в школе. В следующем году. Посмотрим…
– Мама?
– Ну, да. А – кто же!?
– Ира, много не дам: шестой месяц без зарплаты. Сама знаешь. Скоро все по миру пойдём.
– Я верну, Лена. К концу года, должно быть. Дважды в неделю возить его к врачам – непосильная нагрузка. Мама сейчас в Тынде. В понедельник звонила, говорит, скоро вернётся.
– Ты не говорила. В отпуске?
– Да. Я сама за ней не успеваю: ей то магазин с пивом открыть, то ларёк с сигаретами, то молоко на рынок, то на север свитерами торговать. Вообще на месте не сидит! Мне стыдно, Лена! Отец тоже на пределе. Я бы и сама с ней, или даже взамен. Да куда же я ребёнка дену? На кого оставлю? С Анатолием что-то разлад какой-то вышел, не пойму. По началу души в нём не чаял, а теперь и не замечает вовсе. На днях вообще скандал вышел! Голова кругом… что делать – ума не приложу.
– Да что случилось-то!?
– Данил принёс ему конфет, а тот гаркнул на него, – так, что ребёнок чуть в штаны не наложил со страху. Пришёл ко мне, плачет. Что, спрашиваю, случилось? Папа, говорит, кричит на меня. Толик, спрашиваю, в чём дело? Ни в чём, говорит. Еле выпытала у Данила. Оказывается, тот ему конфет принёс, а Анатолий не стал их брать. Сказал, что руки не вымыл. Но это я так знаю. Как оно было на самом деле, не говорят. Ни тот, ни другой.
– Ира, возьми.
– Спасибо, Леночка! Выручила! Как ссуду оформлю, всё верну. Даст бог, к концу года строиться начнём. Мама помогла с землёй. Анатолий губы надул. Обещал найти хоть что-то до конца месяца. Пока со школой не решится.
– А что это вдруг? Стыдно стало?
– Лен, прекрати. Он – мужчина. Конечно, тяжело без работы. Да и с работой тоже не легче – такая обстановка!.. А так – то там подшабашит, то там. Деньги – как песок сквозь пальцы: не успеваю следить. Он зарабатывает, Лен. Хоть что-то, понимаешь?
– А с Юлей как?
– С ней-то что, с ней – хорошо. Его же.
– Ну, она вообще – вылитый Кныш.
– Да. Одно лицо. Ну, счастливо! Ещё раз спасибо!
– Пока.
– Ты не будешь калитку закрывать?
– Нет, оставь. Просто прикрой её. Я потом сама… Да, так оставь.
Интермеццо: сатир
– Даня, привет!
– Здравствуйте…
– Как себя чувствуешь? Ба! Да ты горишь!..
– А вы кто?
– Зашёл помочь. Сделаю тебе горячий чай. Бараний жир есть?
– Да, в банке, в холодильнике. А вы друг моей мамы?
– Да, – мы с ней давно знакомы. Она очень переживает за тебя; попросила зайти и проведать, как ты тут. Температура, да? Сколько?
– Тридцать девять и девять. Откуда вы знаете, где у нас чай?
– Я вырос в этой квартире, я тут всё знаю. Хочешь, скажу, где твои игрушки?
– Где?
– В шкафу, в маминой спальне.
