У меня мелькнула мысль улизнуть по-тихому. Правда, рядом ошивался мой спасатель-охранник. Додумать я не успела: на него как раз бросились двое в шкурах. Одного он удачно проткнул коротким копьем, но выдернуть его не успел и сцепился со вторым. Оба покатились по земле. И тут подоспел третий "шкурник", причем попытался огреть меня по голове своей дубиной! Двигался он на редкость неуклюже, так что от удара я ушла без труда. Но сам факт! Не колеблясь больше, я зачерпнула огня из ближайшего костра и швырнула свои коронные шарики в рожу нахалу, выкрикнув словечко, которое приличной девочке и знать-то не полагается. Но не до приличий было. А этому меня еще Олег Николаевич учил. Ну, не меня, мальчишек на тренировке, а я подслушала. Они как раз защиту от ножа проходили и резво друг другу выкручивали руки с резиновыми клинками. А ОлНик им и выдал:
— Это вы сейчас такие храбрые. А если в подворотне вам покажут обычный гвоздь, сразу душа пойдет в пятки, а коленки станут мокрыми. Так вот, не дожидаясь этого, хлопните себя руками по коленкам и скажите…(Вот то самое слово). Ступор пройдет.
Хлопать я себя не стала: руки были заняты заклинанием. А слово подействовало — ступор если не прошел, то отступил. Появился даже эдакий боевой задор. Да, угасающий костерок — это не лабораторный "примус": пламени поменьше, оно неравномерное, рваное какое-то, и температура не та. Так что попортить гаду фейс толком не получилось — только подпалила грязную нечесаную бороду и не менее грязную и нечесаную шкуру. Но хватило — он взвыл, схватился руками за физиономию, подставив бок. Куда я тут же, подскочив, ввернула йоко-гири[7]. Со всей дури. Дядя охнул и завалился на бок, хватая ртом воздух, как рыба. "Будет знать, как кидаться на великих археологов".
