-- Да как раз подошло с реки это корыто, вдарили сперва по берегу чем-то вроде большой стрелы - она в костер воткнулась и полыхнула белым, аж глазам больно и вся площадка как на ладошке. Потом по тем, кто в шкурах, стрелять начали. Они в бега. Эти, с корабля, за ними. Тут меня и накрыло.
-- Кто накрыл?
-- Да ошейник этот. Я ж...
-- Я видела. Ты деру дать пытался. А меня бросить? -- я повернулась и посмотрела ему в темные задумчивые глаза.
-- Дура ты! - глаза еще больше потемнели, желтые крапинки на радужке пропали, как задернутые тучами. -- Я своих не бросаю. А только проверить надо было.
-- Что проверить?
-- Ничего, -- он отвернулся и принялся глядеть на реку, будто и впрямь увидел там что-то интереснее моей физии.
-- Ну, Дрик, ну, не дуйся. Ну, прости меня, дуру. Хочешь, стукни, -- я почувствовала, что он не на шутку обиделся - как-то по-взрослому, надолго. Черт его знает, может, я, сама того не зная, задела какой-то его самурайский кодекс. Подошла, даже попыталась обнять...
Блин! Выяснить отношения нам не дали: погнали в лодку. Так что пришлось до вечера сидеть и мучиться угрызениями совести. Дрик упорно не смотрел в мою сторону, а потом и вовсе улегся на дно, хотя лежать ему явно не хотелось: все бока отмял за полдня. Ну и пожалуйста. И он ведь понимает, и я понимаю, что не время сейчас для дурацких обид, что нам друг за дружку держаться надо.
Оттаял Дрик только к вечеру, когда уже в сумерках наша сумасшедшая экспедиция стала на ночлег на каком-то гусином лужку. По привычке без стеснения забираясь под наше общее одеяло, он жарко зашептал мне в самое ухо, даже щекотно стало:
-- Среди этих, в шкурах, был шаман. Он чего-то колдануть пытался. А наш...ну то есть этот, черный колдун, его шаманство блокировал.
-- Откуда знаешь?
-- Слушал внимательно. Тренировался.
Мне стало стыдно. Упражнения по прослушиванию окружающего мира я не делала уже давно: мол, не до того, вокруг враги и вообще я устала. А Дрик вот не забросил занятия.
-- И что? Ты понял, что они там колдовали?
-- Нет, нам препод говорил, что чужую волшбу разобрать не проще, чем понять, о чем говорит человек на незнакомом языке. Но вот отличить тишину от говора можно. А тут на два голоса говорили, причем друг другу явно мешая. Я и подумал, что нашему колдуну будет не до меня, если я ноги сделаю.
-- И как?
-- Как видишь. Ошейник сам по себе работает, без колдуна. Зато я кое-кого поймал, прежде чем поймали меня.
Дрик воровато оглянулся. После того неприятного случая с Кирпичом мы всегда смотрели, где он, прежде чем начать шушукаться. Сегодня толмач, кажется, остался в лодке - у него была вечерняя смена гребли, и теперь, слопав "гребной корм", он спал полено поленом на дне. И вообще, кажется, считал, что свою функцию выполнил, доведя нас до реки и посадив в лодку. Сам он так решил или кто из новых командиров приказал - не знаю. А только после "извинительного" разговора больше ко мне не подходил, не заговаривал. Равно как и все прочие. Словно меня и не было - как человека. А был необычный груз, который нужно было в целости довести, а по дороге кормить. Кормили, к слову, какой-то однообразной пресной гадостью в виде густой пасты пренеприятнейшего коричневого цвета.. Дали вечером сверточек из листьев и знаками показали, что его надо есть.
Может, кто-то из "лодочников" и понимал наши разговоры. Но за первый день плавания никто этого понимания не продемонстрировал. Так что приходилось рисковать.
Видимо, примерно об этом подумал и Дрик, прежде чем продолжить.
-- Смотри.
Он полез за пазуху и аккуратно вытащил самое странное существо, которое мне только доводилось видеть. Пернатый змей. Разрази меня гром, настоящий пернатый змей. Или птичий дракон. Словом, существо, покрытое перышками, но с зубастым клювом и с крыльями -- когтистыми, но снабженными перьями. И с длинным ящериным хвостом. Нечто похожее попадалось разве что на картинках из учебника зоологии. Архео... претикс, петрикс... Не помню. В общем, первоптица.
Размером со взрослого скворца, оно тихо лежало у Дрика на ладонях и, кажется, спало.
-- Это кто?
-- Птищерица. Точнее, прищеренок. Я его поймал в кустах, как раз когда деру дал.
-- А зачем?
-- Тю! - это не вполне интеллигентное выражение он подцепил у меня. -- Ты ж сама говорила, что нужно вестника сделать. Птищерицы для этого как раз годятся. Препод говорил.
-- А ты умеешь?
-- Нет, конечно. Только азы знаю. Да и рано сейчас, чего сообщать-то нашим? "Здравствуйте, нас поймали и везут"? Они это и так знают. Надо подождать, пока хоть куда-то довезут.
-- А как же ты его все это время кормить будешь?
-- По ночам, конечно. А вообще он же спит у меня, как вон те, на дне.
-- Ты и это умеешь?
-- Человека не усыплю. Жаль, конечно, только против воли не всяк колдун справится. Лиина, та меня однажды уложила - на спор почти. Я совсем малой был, на уроке баловался. Она заявила, что даже мое происхождение не дает мне права так себя вести.
-- Какое происхождение?
-- Ну, неважно, -- Дрик явно понял, что сболтнул лишнего. -- У меня ж папа человек уважаемый, во вражеский тыл ходил...
