И вот теперь валяюсь я на дне неизвестного плавсредства, и везут меня в неизвестном направлении неизвестные же люди. Зашибись! А я не Рэмбо, не Джеймс Бонд и не майор Пронин, нет у меня опыта выпутывания из подобного рода переделок. Перетереть веревки о заранее заточенный ноготь, а потом перекусать насмерть похитителей не получится. Потому что, кажется, у меня и пальцы, и челюсти связаны. Судя по ощущениям. Во всяком случае, двигать не могу ни теми, ни другими. По жилам тут же потоками холодной ртути метнулась паника: а ну как вкололи в позвоночник какую-нибудь хитрую иглу, и я теперь полностью парализован? Правда, зачем тогда было связывать? Ведь веревки на теле я четко ощущаю. Конечно, и веревки, и паралич могут оказаться воспаленным бредом, искусно внушенным хитрым гипнотизером. Но эта гипотеза мне не понравилась, и я ее зарезал с помощью инструмента имени товарища Оккама. Короче, попытался хотя бы частично взять себя в руки. Если не убили сразу, значит, скорее всего, везут туда, где меня будут допрашивать. Кто? Вероятно, враги. Возможно, еще одна засада, оставленная по нашу честь - как те, в лесу. Тогда их не может быть слишком много. Хотя... Кто его знает, сколько народу на лодках встречало группу, вышедшую из лесу. Да, но напавшие подошли сзади. Однако, в путанице здешних плавней можно было легко спрятать засаду, пропустить нас вперед и только потом ловить. С тем же успехом это могут быть и граждане, напавшие на "лесную" группу у воды и отбитые "речным" десантом. Вернулись, чтобы мстить за своих, поплыли следом за обидчиками, а поймали нас. Вернее, меня. Вопросы, вопросы... И ни одного ответа. Ничья земля, называется, ненаселенная территория, блин! Буквально на каждом шагу какие-то субъекты, и все сплошь недружелюбные.
Кажется, приехали. Лодка ткнулась в берег. Меня рывком поднимают на ноги и, судя по ощущениям, закидывают кому-то на загривок. Этот кто-то движется вперед довольно бодрой, хотя и тряской рысью, из чего я делаю вывод, что это, во-первых, человек, во-вторых, наделенный недюжинной физической силой. И все это по-прежнему происходит без слов! Право, остается предположить, что я стал пленником популяции телепатов. Тогда какой, на фиг, допрос? Впрочем, мы можем думать на разных языках. Или я, в силу происхождения, непрошибаем для их ментальных лучей (или чем там они друг у друга в мозгах колупаются?).
Как говорил один мой знакомый, юмор - это последнее оружие в безнадежных ситуациях. Он же обещал шутить даже лежа в гробу. К счастью, возможности проверить это обещание он мне пока не предоставил.
Так, характер движения сменился. Меня несут вверх по достаточно крутым ступенькам: "носильщик" пошел медленнее, я наконец-то услышал его дыхание. И запах стал сильнее - запах пота и давно немытого тела, с легким привкусом болота, дыма и мокрого дерева.
Подъем кончился, мы вошли в помещение: внешние звуки почти пропали, а шаги "несуна" стали слышнее. А вот хлопка двери я не услышал.
Поворот, еще поворот, причем на втором меня приложили макушкой об стену или косяк - в общем, обо что-то твердое. Я протестующее замычал. Никакой реакции. Еще подъем, на этот раз по короткой лестнице, еще поворот.
Меня аккуратно ставят на ноги, поддерживая под локотки, чтоб не упал. Значит, сопровождающих, по крайней мере, двое.
Чужая рука появляется в районе горла, шарит там, перебирая пальцами. К челюстям и языку начинает возвращаться подвижность, но они все равно как чужие - словно после укола новокаина у стоматолога.
-- Ты кто?
Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, я даже не сразу понял, что обращаются ко мне. Во всяком случае, язык знакомый - тот, которому меня учила Лиина. А не тарабарщина Смарис. Будем считать это добрым знаком. И молчать пока. Ибо, как говаривал один мой знакомый (тот самый, что обещал шутить в гробу), сказавши на допросе "а", обязательно дойдешь и до твердого знака. Дело только во времени и усердии допросчиков.
-- Дайте ему осмотреться, -- приказал тот же голос, сипловатый, будто простуженный, но громкий и "командный", абсолютно уверенный в том, что распоряжение будет выполнено. -- По крайней мере, узнаем, понимает ли он нас.
