А побег прошел на удивление гладко. Все было именно так, как рассказывал Лелеков знакомый эльф. Три человека на главном причале сонно пялились на воду. Их Сайни оглушил буквально походя - бесшумно возник за спинами и в три-четыре движения положил всех. Они, кажется, даже проснуться толком не успели. В лодке у пирса оказался четвертый. Он суматошно вскочил, схватился за какое-то оружие (в темноте не разглядеть, кажется, арбалет). Лелек коротко взмахнул рукой - и тот повалился на дно. Лишь стукнуло о доски железом да волна плеснула на берег.
Чуть позже, помогая Сайни связывать часовых, я с удивлением обнаружил, что не только они, но и злополучный четвертый жив. Мой спутник действительно метнул в него нож, но угодил тяжелой рукояткой в лоб.
-- Пролить сейчас кровь - значит, объявить Князю открытую войну. А я этого не хочу, -- не совсем понятно объяснил он.
Всю четверку мы уложили в лодку и столкнули ее на стремнину. Другого способа спрятать оглушенных стражей не придумалось.
Плыть с нами Лелеков знакомый отказался наотрез.
-- Я же говорил - вдали от замка клятва заработает. А тут я их постараюсь еще и запутать немного.
Сайни без слов положил руку ему на плечо (я с удивлением понял, что он почти одного роста с эльфом), постоял с минуту и пошел к воде. Наш плот стоял у причала просто привязанным, так что даже сталкивать с мели его не пришлось. Мы взялись за весла, и через несколько гребков долговязая фигура на пирсе скрылась за изгибом реки.
И вот теперь форштевнь рвет тугое покрывало ночи. (Не помню, кто сказал.) Давно хотел поставить парус на наше плавсредство, да так и не собрался. И теперь жалею - ветер-то попутный. Правда, в этих извивах, наверное, от него было бы мало толку. Так что приходится напрягаться. И напрягаться. И опять напрягаться. А Сайни все недоволен, и время от времени подстегивает меня хриплым "нажми!". А мне ведь еще и управлять лодкой надо, а не только втупую работать двиглом. Честно говоря, под этим предлогом я иногда сачкую - пропускаю пару гребков, которые мог бы сделать. Дескать, смотрю, куда рулить. Хотя чего смотреть? Разве что по серебрению легкой ряби в лунном свете можно (иногда!) увидеть, где вода, а где ее уже нет.
Сайни вдруг бросил весло и мне сделал знак не грести. Странное, вообще-то, положение, когда капитан судна - один человек, а руководитель всей экспедиции - другой. При условии, что их всего-то двое. Эх, не о том я думаю. Лелек тем временем замер и весь обратился даже не просто в слух, а в локатор какой-то. У меня было четкое впечатление, что он слушает ночь не только ушами, но и всем телом, чуть приподнятыми и раскрытыми ладонями улавливая какие-то эманации, крупным носом вынюхивая запах погони. Я так ничего не слышал, кроме журчания воды вдоль бортов и шлепанья срывающихся с весла капель.
-- Нужен берег, -- коротко бросил Сайни. -- Лучше островок, сойдет и небольшой мыс. Лишь бы сразу много народу высадиться не смогло.
-- Будем драться? -- честно говоря, у меня в животе зашевелилось что-то большое и холодное, вроде гигантской лягушки.
-- Будем, -- не стал меня успокаивать Сайни. -- Догоняют. Их не очень много, но с ними Реттен. Приготовься в случае чего дать деру и потом добираться до Юли в одиночку.
-- Все так плохо? -- я еле выговорил вопрос, так перехватило горло. Уже не только живот, уже и плечи изнутри налились противным холодом.
-- Да уж чего хорошего. Уйти все равно не сможем, только окончательно силы растратим. На воде они нас возьмут в клещи. А тут, на суше, будут друг другу мешать. Если все же уйти не сможешь и дойдет до рукопашной... Короче, выбирай тех, кто послабее, мне под руку не лезь и даже не пытайся драться с Князем.
Мы снова взялись за весла и минут через пятнадцать-двадцать таки нашли "подходящее местечко для засад", как говаривала Сова из "Винни-Пуха". Небольшая подковообразная бухточка с пляжиком в глубине и зарослями ивняка, прикрывающими песчаную полоску с флангов. Сайни местечко одобрил и велел поставить "Тигрисик" бортом к берегу, чтоб получилось дополнительное препятствие для десанта. А сам расчехлил свой арбалет, аккуратно разложил на палубе стрелы - десятка четыре, как минимум - и снял одну из двух дуг.
Глядя на него, я достал и свою "стрелялку", из которой до сих пор только в рыбу и палил. Сайни мрачно ухмыльнулся, но ничего не сказал. Только отвязал свою нагинату и воткнул в песок слева от себя. Глядя на него, я приготовил топорик. Как ни странно, его наши супротивники оставили в лодке, когда меня связывали. Сайни снова хмыкнул.
И потянулось ожидание. Мерзкое, тягучее, сосущее. Сосущее - потому что вокруг нас увивались кровососы. Пока было совсем темно, они спали. А вот как начало светать, так вышли на охоту. Ранние пташки, чтоб им...А отпугивающие амулеты мало того что в здешних местах действовали через пень-колоду, так их еще Сайни заглушил. Дескать, услышать могут не только комары. Не понял, так мы ждем погоню и готовимся с ней драться или надеемся от нее спрятаться?
