Вот такое "вввууу" я и слышала тут время от времени. И даже настроение его ощущала. Зудящее такое, как у ворчливого старика, которому все не нравится - то дети за стеной шумят, то птицы за окном чирикают...
Глава 17. Полосатый рейс
-- И почему ты мне сказал, что эта штука больше не сработает?
-- Не знаю. Может, чтобы ты на нее не рассчитывал. А может... Не знаю, и все. Она, между прочим, и не сработала.
-- Ну да. Только господин Реттен уже был готов по всем правилам оттяпать мою бороду вместе с головой, когда ты его, с позволения сказать, потревожил. Я ж говорил, что пора привыкать к тому, что регулярно будем спасать друг другу жизни.
Я так и не понял, ругал меня Сайни за то, что я скрыл от него факт работоспособности пистолета, или благодарил за спасение.
Повисла пауза. Она тянулась и тянулась, и мне было все неуютнее и неуютнее на этом разоренном, забросанном покойниками бережку.
-- Теперь уж точно это, -- я покачал револьвером, подвешенным на палец за скобу, -- бесполезный кусок металла.
-- Ну так выкинь в воду, -- безразлично ответил Сайни. А я в его безразличие почему-то не поверил.
-- В воду?
-- Ну да. Только подальше, на глубину, чтоб не достали.
Я встал, чтобы размахнуться посильнее - и тут меня повело вбок. Ноги не держали - после всех этих треволнений и стрессов, а, может, просто с устатку.
-- Э-эй, ты куда?! -- Сайни кинулся ко мне, толкнул в сторону и зашипел от боли в потревоженном плече. Мои неверные конечности чуть не принесли меня к тому месту, где лежал пронзенный стрелкой гриба-колючки труп Реттена. Кстати, стрелка уже разрослась в эдакое подобие коралла, опутывающего тело. Не знаю, располагал ли грибочек запасцем стрел, но проверять не хотелось. Между прочим, я не был уверен, что моя внезапная слабость с перемещением именно к этому покойнику - не запоздалая месть последнего. Посмертное, так сказать, воздаяние. А, может, это колючка так жертвы притягивает, кто их, местных, разберет.
Короче, усадил меня Лелек подальше от опасного представителя грибного царства и ласково так спросил:
-- Ну, а это оружие, -- он ткнул пальцем в сторону Князя, исчезающего под белесым переплетением, -- ты когда и как освоить ухитрился? Да еще, чтоб я не видел? Или ты будешь меня уверять, что все случайно произошло?
-- Представь себе, буду. Я вообще не знал, что с нами это страшилище едет. Тогда, в лесу, стрелка оцарапала сумку. А в последние пару дней я в эту "штанину" не лазал. Там у меня одежда запасная лежала. Но, как ты понимаешь, не до переодеваний было...
-- Дмитрий, так не бывает. Я в это не верю. Либо ты очень хороший маг, но прикидываешься, либо у вас там люди умеют с растениями договариваться. То плод "держи-ноги", то гриб-колючка...
-- Ну и не верь, черт с тобой! - никаких нервов уже не хватает на этот мир, прикинувшийся сперва таким дружелюбным. -- Сам же сказал, что я шут. Этот твой дружок покойный перед смертью джокером обозвал. Может, это шутки у меня такие дурацкие.
-- Джокером... Ну-ну. Ты хоть знаешь, что это такое?
-- Не знаю. Я вообще ваш язык, если ты не забыл, знаю плохо. "Джок" -- это ж тоже "шутка", разве не так?
-- Не совсем. Джокер - это при древних королях была должность такая. Даже не "была", а "бывала". Он и шут, и оруженосец, и советник, и телохранитель. То есть вроде как для всех -- дурак дураком, и только король знает, на что способен его джокер.
-- А ты у нас Черный король...
-- Дмитрий, не надо об этом, -- голос у него был полон такой горечи, что меня аж проняло.
-- Ладно. Но я ничего для того, чтобы стать этим самым джокером, не делал. Хреновый из меня оруженосец, телохранитель так вообще никакой. Советник... Что я могу посоветовать, когда ни черта не знаю про вашу жизнь?
-- А еще джокер - это фигура, -- продолжил Сайни тему, которую сам же просил оставить. -- Фигура, в которую превращается шут. Редко-редко. Я о таком только раз читал. В общем, от джокера можно ждать любого фортеля.
-- Ладно, фиг с ним. Джокер так джокер. Для меня это все равно звук пустой. Лучше скажи, чего делать дальше будем. Сидеть здесь как-то некомфортно. Да и покойники скоро пахнуть начнут, -- я сам удивился цинизму своих слов. Прислушался к себе - да вроде нет во мне презрения ни к жизни человеческой, ни к смерти. -- Их, может, похоронить надо.
-- Не стоит. Людей здесь нет. Пусть река свое возьмет.
-- Тебе виднее, ты местный. Ну а нам-то как быть? Двигать отсюда надо. Только грести ты толком не сможешь. Да и как теперь с лодкой быть, если в ней эта гадость проросла?
-- А вам уже ничего делать не придется, -- раздался незнакомый хрипловатый голос откуда-то из-за нависших над водой кустов. Мы резко обернулись на звук - и тут со стороны берега на пляж посыпались люди в черных, вернее, темно-темно серых комбинезонах. Четко, слаженно взяли нас в полукольцо, нацелив в его центр с десяток арбалетных болтов.
