Чем занимались в лаборатории номер три, я не просек. Что-то связанное с химией и минералами: куча камней, в том числе явно самоцветных, какие-то горшки с тягучими смолами, кораллоподобные каркасы из проволоки, увешанные отдельными кристаллами и целыми друзами...
Судя по всему, лабораторий тут еще было и было, но Лиина решила, что с нас на первый раз хватит, и пошла к выходу.
-- Ты что-нибудь понимаешь? - снова спросила дочка, уже сидя в машине.
-- НИИЧаВо.
-- Совсем ничего?
-- Темнота. Попали мы с тобой в НИИЧаВо. Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства. Даже, пожалуй, в целый университет.
-- А, вспомнила. Ты мне давал почитать.
-- И ты еще заявила, что тебе не понравилось. Балда такая.
-- Теперь, уже, наверное, не перечитаю, -- вздохнула Юлька.
Мне эти ее пораженческие настроения были совершенно ни к чему (своих хватало), поэтому нужно было срочно переключать внимание. Что я и сделал с присущей мне грацией хромого мастодонта.
-- Во-первых, я тебе перескажу. Близко к тексту. Во-вторых, тут все гораздо интереснее. Можно в натуре на все это колдовство посмотреть, руками пощупать. Может, даже поучаствовать. Просчитался я с первой версией. Мы с тобой попали в кампус, в университетский городок. Который наверняка работает еще и на оборонку. Поэтому его местная военщина крышует. Пардон, охраняет и в обиду не дает, позволяя взыскующим знаний чудикам удовлетворять собственное любопытство за счет государства. Отсюда и стена колючая, и вооруженная встречающая делегация. И так быстро принятое решение, что с нами делать. Для ученых всякая загадка лакомей конфетки. А мы с тобой - две загадки на ножках. Точнее, два сундучка с загадками. Немудрено, что с нами так хорошо обращаются. Просто повезло, что свалились мы именно сюда, а не в какой-нибудь приграничный гарнизон, где нас, от греха, тут же пристрелили бы. Или в каземат какой-нибудь заточили до выяснения обстоятельств, -- говорил я полушутя, но по коже ползали мурашки размером с танкетку, когда я живо представил перспективку, только что нарисованную моим болтливым языком.
-- Слушай, па, наверное, дело не в одном везении.
-- Поясни, не улавливаю.
-- Ну, если они тут магичат направо и налево, то, наверное, нарушают какой-нибудь "естественный ход вещей". В ткани мироздания возникают потертости и прорехи. В одну из них нас и затянуло.
-- Что ж, при всей литературности, версия вполне имеет право на существование, -- одобрил я.
Забегая вперед, скажу, что почти угадал. Это действительно был университет по изучению и созданию новых технологий. Или магий - как вам больше понравится. Потому что бытовали здесь как вполне понятные землянам (в лице меня и Юли) "машинные" подходы - обычное кузнечное дело процветало, например, -- так и совершенно чуждые, просящиеся в рубрику "колдовство и другие неопознанные летающие объекты". Туземцы для обозначения того, чем занимался университет, использовали слово, примерный перевод которого - "воздействие на себя и мир силой мастерства, мысли и духа". Согласитесь, под это определение подходит что угодно. Хоть вырезание из бумаги человечков.
Добавлю, что здешней культуре не было деления институтов на образовательные и научно-исследовательские. В одном и том же месте и учили, и науку вперед двигали. Что правильно.
Занимались тут много чем - от механики до генетики (я еще буду рассказывать). Но колеса-маховики, которые показала нам Лиина, составляли, едва ли не экономическую основу всей здешней экономики. Они действительно способны были накапливать механическую энергию, причем в изрядных количествах. Но - только после того, как над ними поколдует специально обученный товарищ. Которых, естественно, не хватало. Особенно с учетом того, что колдовать нужно было перед каждой "подзарядкой", а не "раз и на всю жизнь". Колеса эти служили главным источником энергии для повозок и станков, часов и боевых машин. Немудрено, что местные маги-заряжальщики (если угодно, колесники) пользовались привилегированным положением - и не пользовались всеобщей любовью. Как любой монополист.
Цивилизация (или, по крайней мере, страна, в которой мы оказались) как раз вышла на этап взрывообразного развития, энергии требовалось все больше, а брать ее особо было негде. Натуральный энергетический кризис, о котором так долго говорили "зеленюки". Поэтому, исчерпав количественный экстенсивный путь (нарастить выпуск колес и колесников до нужного объема не получалось), местная власть и научная общественность озаботилась качеством и развитием альтернативной энергетики.
