Позже, уже через несколько часов, мне попался на глаза Лелеков бердыш. Создавалось впечатление, что лезвие несколько лет глодали попеременно огонь, соленая вода и какие-то особо едкие кислоты. Края разрезов на бывшей крышке были ровными, словно лазером сделанными. Правда, местами краска вспузырилась, а дерево обуглилось. Но господа-чародеи объяснили мне, что высокая температура - только побочный эффект действия заклинания бегущего жемчуга. Что это такое, я до конца так и не понял. Вроде бы еще на этапе ковки закладывают в металл оружия (не любого, естественно, а спец-супер-пупер-элитного) особые свойства. Чтоб владелец мог - ежели способен и обучен - их активировать. И тогда на короткое время этим оружием можно хоть крепостные стены резать. Но, увы, потом металл разрушается и не годится даже в перековку или переплавку. По слухам, оружие, в котором был активирован "бегущий жемчуг", даже полежав рядом с нормальной сталью, способно испортить ее, заразить, что ли - сделать ломкой, хрупкой и особо подверженной ржавчине. На память тут же пришла оловянная чума, о которой, впрочем, мне доводилось только читать *( *превращение т. н. белого олова (обычного, знакомого нам по пайке и покрытию консервных банок, т. н. b-Sn) в серое (a-Sn). При этом металл рассыпается в серый порошок. Переход облегчается при контакте "обычного" олова с частицами серого и распространяется подобно "болезни". Наибольшую скорость распространения оловянная чума имеет при температуре -33 ®С, а начаться превращение белого олова в серое при температурах ниже -13^о С. Впрочем, наличие в олове примесей тормозит этот процесс. В результате разрушения "чумой" паянных оловом сосудов с жидким топливом в 1912 погибла экспедиция Р. Скотта к Южному полюсу.)
Самого же принципа действия "бегущего жемчуга" я так и не понял - уж больно философски-поэтические объяснения здешних кудесников расходились с моими представлениями о том, как устроен мир вообще и металл в частности.
Пока же мы, как только появилась хоть какая-то видимость, ринулись на чердак. Причем Сайни настоял, чтобы первыми пошли его орелики, вооруженные арбалетами и прочими душегубскими приспособлениями. Мол, там, наверху, могут затаиться и враги. Хотя, как по мне, ежели здесь хоть кто-то затаился бы, уже давно мог и слинять, и расстрелять нас во время спасработ сквозь разрушенную крышу.
Однако никаких агрессивных действий не воспоследовало, и мы, сиречь не столь милитаризированные граждане, тоже взобрались на чердак. В бывший спортзал, то есть. От него мало что осталось - добрая треть крыши была снесена, причем как-то странно: основная часть кровли не провалилась внутрь, как велели бы законы тяготения при обычном ударе извне, а вывалилась наружу. Словно бы в скат мансарды изнутри лупанули плотной подушкой. Правда, балки наружу не вынесло: они треснули и рухнули внутрь. Одна из них и придавила злосчастный люк. Это даже не было похоже на взрыв - противоположная половина крыши почти не пострадала.
Изнутри потолок и стены мансарды были облицована какими-то достаточно жесткими листами, похожими на пластик -- не то кожа, не то особо плотная бумага, я так и не понял. От удара они частично осыпались, накрыли обломки балок, какую-то старую мебель и прочий хлам. Так что на полу образовались баррикады - где по колено, а где и по пояс.
Пока мы ошалело созерцали картину разрушения, Сайни и двое его подопечных деловито осматривали помещение.
-- Похоже, твоя белокурая ученица не ошиблась: Дрик с Юлей тут действительно тренировались, -- Лелек поднял с пола нечто вроде здоровенного мольберта. Впрочем, я тут же понял, что это никакой не мольберт, а стойка мишени, из которой торчало десятка полтора стрел с мелким ярким, словно из китайской пластмассы, оперением. У одних стрел перышки были зелеными, у других - красными. Причем красных было меньше и они кучно торчали из "яблочка" и вокруг него, а зеленые в строгом беспорядке усыпали всю мишень, включая "молоко".
-- И не только тренировались, -- изменившимся голосом произнес Сайни минутой позже. Мы подошли.
За одной из мусорных куч лежал труп. В таком же черном комбинезоне, как те двое у разбитого "самолета". Причину смерти долго искать не пришлось: между ребрами покойника торчала стрела с красным оперением.
-- Учебный лук, -- глухим чужим голосом сказал Сайни. - На самом деле - не оружие. Но с такого расстояния хватило.
-- А вот и вторая, -- гвардеец поднял с пола хвостовую часть стрелы. Тоже красноперую. Наконечник отыскался в обшивке стены рядом с проломом.
-- Второй раз промазал, -- задумчиво заметил Сайни, осматривая бывшую стрелку. --Но даже один раз попасть при таком - это большим молодцом надо быть. А это - узнаешь?
На желтой стене в полумраке чердака рядом со следом от наконечника я с трудом разглядел россыпь коричневых подпалин. Кое-где покрытие было даже прожжено насквозь.
-- Это же... -- я отказывался верить.
