— Что, такие удивительные существа действительно есть в вашем мире? — Дмиид явно заинтересовался. Кажется, даже на время забыл о неприятной теме нашей беседы. Ученый, чтоб его…
— Думаю, что все-таки нет. Это легенды, сказки… Понимаешь, истории, которые рассказывают друг другу для развлечения.
— Ну и развлечения у вас. Нет, наши противники — не вампиры. Они похожи на нас.
— Другая раса?
— А это еще что?
Пришлось рассказать про негров. Заодно вспомнить, как сапиенсы перебили питекантропов (впрочем, это, кажется, была межвидовая борьба). Для пущей ясности я приплел здешних гномов и эльфов. И тут же сел в лужу.
Оказалось, мы с Юлькой крепко ошиблись, введя такую сказочную классификацию аборигенов. В семье здешних «людей» вполне мог родиться «гном» или «эльф» — вроде как у нас иногда блондины рождаются у темноволосых родителей. Здесь это в порядке вещей. Правда, местные «гномы» действительно имеют больше тяги к ремеслу, к работе с мертвой материей. «Эльфы» — к биологии. А прикладная магия остается больше «человеческим» уделом. Поэтому «расы» образуют свои субкультуры, как выразились бы мои умники-соплеменники. Но относятся друг к другу не просто терпимо, а совершенно нормально, понимая пользу от взаимного сотрудничества. Шуточки на «межрасовые» темы бывают. И даже поговорки. Дмиид привел две — «как из гнома садовник» и «заставь эльфа огород полоть — он всякую колючку жалеть будет».
— Нет, Дмитрий, — подытожил Дмиид, — тут дело не во внешнем облике. Я даже не знаю, чего это вы так за него цепляетесь. Тут дело в головах. Наши враги считают, что мы не имеем права жить под этим небом. А мы — что они должны уйти.
— Неужели нельзя договориться?
— Ты не знаешь, о чем говоришь. Не знаешь, что такое ненависть, — повторил он. — Они убили всю мою семью. Договориться… Для этого нужно заставить из думать по-другому. Тогда это уже будут не они. Кстати, они гораздо больше нас поднаторели в искусстве влиять на то, как человек думает. Поэтому у них железная дисциплина. Поэтому их солдаты куда охотнее наших идут на смерть. Ходят слухи, что они могут даже читать мысли и отдавать мысленные приказы своим войскам. Зато мы куда сильнее в предметной магии. Наши машины и оружие мощнее. Потому что у нас каждый думает, как хочет, а не как ему приказывают. Время от времени выдумывает что-то новое. Вот так и воюем. Уже лет двести.
— Попал в сказку: чем дальше, тем страшнее, — пробормотал я, просто чтобы что-то сказать.
А потом спросил:
— Но ведь оружие и у тебя и у того парня было одинаковым.
— И это очень плохо. Значит, они добрались до наших новых арсеналов, до секретных разработок.
— Причем не вчера добрались.
— То есть?
Пришлось рассказать о первом «покушении». Теперь я был уверен, что в меня стреляли из такого же «самострела».
— Так какого ж демона ты молчал? — Дмиид вскочил, в ярости швырнул на пол пустой кувшин (он с грохотом покатился по деревянному полу, но не разбился) и забегал из угла в угол. — Почему сразу не рассказал?
— Потому что был уверен, что вы и так знаете. Следите за нами, пришельцами, сквозь свое защитное поле…
— Да зачем следить, если вас поле защищает, а вы сквозь него пройти не можете? Думаешь, это поле — так, игрушки? Думаешь, мы его вокруг любой лавки ставим — от воров? Да его лучшие маги возводили, потратили кучу сил… Зачем еще и следить?
— Ну хотя бы на случай, если мы вдруг заболеем и умрем. Вот как Юлька заболела, после того, как ее Лиина инициировала. Я тогда с трудом докричался хоть до кого-то. И вообще: в ваш мир явились неизвестные существа, а вы их без присмотра оставили? Вдруг бы это поле нам оказалось не помехой?
— Ты прав, мы должны были следить, — процедил Дмиид. — Ладно, теперь уж чего… Пойду, доложу, что секреты наши плакали. Одна надежда, что украл ружье простой исполнитель, он не сможет повторить…
— А ежели оно такое секретное, что ж нас с Юлькой в первый день целая толпа с такими стрелялками встречала?
— Нет, это совсем другое. То, что ты видел — обыкновенный пружинный арбалет. Там вместо дуг пружина сжимается, а потом выбрасывает стрелку. Недалеко, кстати, выбрасывает, в два раза ближе, чем обычный. Только и радости, что оружие более компактное и может быть двухзарядным. А тут — смотри…
На ладонь мне лег серебристо-матовый цилиндрик размером примерно с сигарету, но неожиданно тяжелый, словно из свинца.
