«Опять какая-то дрянь намечается», успел подумать я, бестолково крутя головой по сторонам в поисках неведомой опасности. Знать бы еще, чего искать. Топорик-то у меня после приснопамятной встречи с разбойниками был за поясом. Точнее, на поясе, в импровизированной кобуре из веревочной петли (благо, чехол на лезвие соорудили еще в городе). Только кого рубить, от чего прятаться?
А Сайни с места прянул вперед, в заросли нежно-зеленой травки высотой по колено. И вынырнул из нее, сжимая в руках… гриб. Классический боровичок, как из детского мультика. Здоровенный, шляпка с ладонь. Охотник улыбался во все 32 зуба, борода встопорщилась вымпелом.
- Что, страшно? — по-моему, он радовался, как мальчишка, что сумел меня напугать. — Думал, небось, что в здешних лесах только всякая смертоносная гадость растет? Их там целая семейка. И смотри, не червивые, — Сайни продемонстрировал мне срез ножки, беленький, с едва заметной желтизной, как у плавленого сырка. — На ужин у нас грибная похлебка. А то твой концентрат уже в глотку не лезет.
Возражать по поводу притяжательного местоимения я не стал. Возможно, оно было вызвано тем, что стряпал по вечерам все больше я — как-то так сложилось, хотя никогда не считал себя любителем кулинарии. Но в этот раз готовкой занялся Лелек — видать, стих на него нашел. Тем более, что на прошлой стоянке он накопал в болотистой почве клубней какого-то растения вроде нашего стрелолиста, только листья фиолетовые и больше похожие на подорожник, набрал душистых травок, в одной из которых я не без удивления опознал мяту. А с дерева, под которым мы пристроили велосипеды, надергал то ли стручков, то ли свернувшихся в трубочку листьев. Мне почему-то пришла в голову мысль, что это могут быть гнезда каких-нибудь муравьев или гусениц, и я предпочел до истины не докапываться. Сказано — в котел, значит — в котел.
Ладно, не дают покуховарить, схожу хоть за дровами.
Сходил. Ради разнообразия — без приключений. Нашел сухую лесину, завалил и притащил в лагерь. Сайни одобрил — мол, горит жарко, а дыму почти не дает. Можно подумать, я по этому признаку отбирал. Для меня сухое — значит, дрова. Это только у Купера индейцы дереву чуть ли не генетический анализ делают, прежде чем в костер пустить. Чтоб дыма не было.
Впрочем, Бержи, дай ему местный бог здоровья, снабдил нас чудо-печуркой, которая и дров кушала куда меньше обычного костра, и воду кипятила быстрее, и в небо выпускала, кажется, только нагретый воздух. Во всяком случае, дымила так мало, что в сумерках и не видать. А ясным днем мы и не готовили — от греха подалее. В общем, видели бы эту печечку фирмы по производству снаряжения — обзавидовались бы.
И хотя стали на ужин раньше обычного, я не возражал. Натаскался, нанервничался…Можно и отдохнуть. Правда, ручейка поблизости не было. Воды во фляжки мы набрали загодя, еще утречком, из озерца в овраге. По моему настоянию, вскипятили, прежде чем заливать в емкости. Но часть ее выпили во время обеденного перекуса. Так что для похлебки Сайни снова принялся цедить сок из лиан. Муторная, между прочим, процедура оказалось — сок то бежал тонкой струйкой, то вовсе капал, как ни старался Лелек ускорить процесс, ковыряя ножом куски растения.
Я было думал пойти поискать воду, но мой спутник вполне резонно заметил, что вверх она не течет, а мы сейчас как раз между двух оврагов, которые, правда, разошлись в стороны. Далековато идти придется. А дождей в последние три-пять дней не было, поэтому шанс найти лужу невелик. Печально, учитывая то, что вымыться нам после глиняных ванн так толком и не удалось.
Впрочем, грибной отвар и прочие травки-листики напрочь перебили мерзкий привкус лиан, и хлебово вышло знатное. Жаль, хлеба к нему не было.
Незаметно сумерки сгустились до полной темноты. Тихо, тепло, комарье — и то не жужжит над ухом. В животе приятная тяжесть съеденных грибов. Ну чисто курорт или матрасный поход.
— Сайни, а мы их найдем? — вдруг глупо и совсем по-детски спросил я. Честное слово, не обиделся бы, если бы в ответ прозвучало «А я почем знаю?».
— Найдем, — очень уверенно и без паузы ответил Лелек.
— А ты почем знаешь?
— Знаю. Если угодно, чувствую. Я бы тебе мог сказать, что сомнения отпугивают удачу, что надо твердо идти к цели… Это все правда. Но я действительно уверен, что мы найдем детей, что с ними все будет хорошо. Иначе бы не предложил столь безумный план — идти вдвоем по этим бескрайним лесам, на одних догадках, даже не имея возможности поднять след…
— Сайни, а ты кто?
— Не понял? — он повернулся ко мне всем корпусом, и в свете угасающих угольков из печки его лицо казалось напряженным и каким-то… обиженным, что ли. Словно я, сам того не желая, задел больное.
— Не похож ты на обычного вояку. Знаешь много. Говоришь… как ученый или колдун. Да и другие воины тебя слушались не так, как прочих командиров, — я и объяснить толком свои ощущения не мог, тем более, на чужом языке, и не рад уже был, что вообще этот разговор завел. Атмосфера, видать, навеяла…
