— Чьерт, глупо попались, — пробормотал Сайни. Совершенно очевидно, что драться сейчас он не мог — и вымотан до предела, и ранен. А один я от этих граждан не отмахаюсь. Будь я хоть трижды шутом и четырежды джокером. Даже засмешить насмерть не получится. Уж больно ситуация не смешная.
— Люди, которые сумели одолеть Болотного Владыку, заслуживают того, чтобы испытать наше гостеприимство, — заявил хозяин хрипловатого голоса. Силуэт его сквозь ближайший ивовый куст просматривался, но выходить на свет оратор не торопился. Между прочим, вполне разумно. Заряженных арбалетов у нас под рукой не было, а от брошенного ножа ветки неплохо могли защитить. Судя по всему, дядя преодолел какое-то расстояние вплавь, чтобы отвлечь наше внимание на секунду и дать возможность соучастникам отрезать нам путь к бегству. Надо полагать, плыл он не один, чтобы не дать нам уйти водным путем.
Если у меня еще оставались какие-то сомнения по поводу того, что поймали нас подданные доблестной империи Смарис, то они рассеялись сразу после того, как командир начал отдавать распоряжения солдатам. Или кто там они были? Морпехи? Речпехи? В общем, бравым немногословным ребятам с арбалетами и короткими, сантиметров по 60, тяжелыми тесаками вроде мачете. Такими и воевать можно, и в тростниковых зарослях дорогу прорубать. Слов приказа я, естественно, ни разу не понял. Но язык узнал — именно на нем Сайни беседовал с пленным еще в университетском городке. Я тогда еще подумал, что по звучанию он несколько напоминает финский — то же множество тягучих "а-ан" и "е-эн". Сейчас Лелек и бровью не повел. Видать, не хотел показывать, что язык знает. И правильно. Знание — сила. И нечего ее зря демонстрировать.
М-да. Второй раз в плену за неполные трое суток. Если так пойдет и дальше… Впрочем, куда там "пойдет"…
Интересно, как они прознали про схватку и явились аккурат к ее завершению? Случайно мимо проплывали? Или сели на хвост то ли нам, то ли Реттену с командой и издаля следили?
Короче, нас корректно, но настойчиво усадили в лодку. "Ну и сундук, массаракш", вспомнилось ни к селу ни к городу[14]. Впрочем, почему "не к селу…"? Лодка действительно ассоциировалась с этим устаревшим предметом меблировки. Борта и днище образовывали прямой угол, так что плавсредство представляло собой неуклюжую громоздкую коробку из толстых, но не слишком ровных досок. Нос торчал вперед тяжеловесным углом, как у первых пароходов. Если красивое судно должно хорошо ходить, то это, судя по обводам, вообще могло пойти ко дну под грузом собственного уродства. А вот не шло, прах его подери.
Связывать нас не стали — и на том спасибо. Прошлый мешок на голове оставил у меня самые неприятные воспоминания. Кстати, понять, откуда нынче взялась такая предупредительность, я не мог. И решил руководствоваться версией, что командир водных рейнджеров толком не знает, кто мы такие и как с нами быть. Вроде как лазутчики на их территории. Стало быть, враги. Но только что прикончили их главного местного противника. А "враг моего врага — мой друг". Опять-таки, Реттен явно здесь пользовался пиететом. То есть прикончивший его, с точки зрения армейского офицера, — очень непростой товарищ. То ли великий маг, то ли великий воин. А то и некий спецагент, засланный из самого центра для ликвидации "занозы в заднице". Короче, ссориться с ним не с руки, а надо его поскорее доставить начальству — пусть разбирается.
Уж не знаю, верно ли я угадал мысли местного скорохвата, но везли нас с максимально возможной быстротой и под конвоем. Двое арбалетчиков на носу, двое на корме смотрели на нас во все глаза. Кажется, даже не мигали. На веслах сидели, если не ошибаюсь, четверо. Уж не знаю, чего им там наприказывал старший, но пахали даже не как лошади, а как слоны. Здоровенные, едва ли не в мое запястье толщиной, веретена весел явно гнулись при гребках. Так что лодка шла вперед споро, несмотря на нелепость конструкции.
Сам командир тоже отправился с нами. По-моему, он единственный из всей шайки-лейки говорил на Криимэ. Но во время путешествия соблюдал обет молчания. Прав, в общем — "меньше знаешь, дольше живешь". Эк я стал кровожаден, право слово.
А сколько-то одетого в черное народа осталось на месте сражения. То ли трофеи собирать, то ли просто караулить до прибытия каких-нибудь экспертов-криминалистов, то ли просто трупы закапывать. Да, я так и не узнал, был ли в последней свите Князя старый Лелеков знакомый. И пришлось ли Сайни исполнять его последнюю просьбу. Впрочем, может, и хорошо, что не узнал. Такое знание, оно спокойствия не добавляет.
