— Вот видите, господин профессор, — с непередаваемым ехидством выдал Лелек. — Не я один такой темный и необразованный. По-моему, он дразнил вспыльчивого, как порох, Дмиида.
— Чушь собачья! — тут же выдал определение тот. И добавил пару ласковых в адрес смарисянских ученых, верящих в подобную галиматью.
Но крепко призадумался, когда услышал, что, по Лелековой классификации, Бла Криис — оказалось, именно так ее нужно именовать — была таким же Желтым драконом, как и Лиина. Сайни, почувствовав слабину, еще насел, и Дмиид вынужден был заявить, что во всю "фигурную дребедень" по-прежнему не верит, но "на этом первобытном языке образов вы, возможно, описываете правильную идею".
Оказалось, что г-жа ректор таки выжила после налета и чародейского перенапряжения. Этому известию мы все — папы с детьми, то есть, — невероятно обрадовались. По словам Дмиида, Лиина жива, но до сих пор слаба, хотя к руководству университетом уже вернулась. И первым делом залезла в Одди — двуцветную капсулу из черных и золотых камней. Что-то она говорила о "звездном слежении" и о необходимости "разорвать связь". Короче, идея о "фигурном двойнике" вроде бы подтвердилась.
Поиск "казачков засланных" в университетском городке продолжался. Но пока никого не нашли. Может, их забрали во время приснопамятного налета. А может, и прихлопнули во время него же — по случайному стечению обстоятельств или специально.
Тут же заговорили о том, кто такая эта Бла Криис. И, главное, зачем ей вся эта свистопляска с похищением понадобилась.
Лелек, естественно, настаивал, что ей понадобилась именно "ручная Королева" — для строительства собственного государства. Ибо если Черный король больше склонен к глобальным разрушениям, то Белая королева — к созиданию, причем не столько материальному, сколько, так сказать, к идеальному: новые связи между людьми — это, дескать, ее конек (то есть законы, методы воздействия на разум и эмоции и прочая).
Дмиид же с пеной у рта доказывал, что нужен был маг, который сумел бы справиться с Ородди. Мол, у самой Криис кишка оказалась тонка, а вот Юлька смогла бы рулить этим страшилищем. Более того, по версии Дмиида выходило, что моя доця это и сделала — вошла в контакт с сооружением. Но так как у нее тогда было одно желание — надавать по морде "этой сбесившейся сучке" (Дмиидово, не Юлькино выражение), то оно и реализовалось.
Я честно попытался примирить враждующие стороны, предположив, что нужна была и Королева, и оператор этого дурацкого "магоусилителя". Но меня затюкали. Чем версия их не устроила, не знаю. По-моему, все логично: увидела через свои чародейские смотрелки эта Криис девочку с двумя такими талантами — и решила к рукам прибрать. Возможно, господа магические специалисты обиделись, что никто в Универе этих Юлиных способностей, причем сразу двух, не увидел. То есть для господ профессоров предположить, что они прохлопали оба таланта, а Криис оба же узрела, было вдвое обиднее, чем если бы она увидела только один дар, а второй обнаружила потом, дополнительным подарком судьбы.
По-любому, проверить предположение было невозможно. Так что спор затих сам собой — по-моему, спорщиков просто разморило, и им лень было дальше хватать друг друга за бороды.
Правда, тут у Бержи хватило ума спросить, кто, собственно, кого спас. Опять заспорили, опять ни к чему не пришли. Вроде как спасла нас всех Юльхен, развалив древнее сооружение. Но она, по ее собственным словам, не смогла бы этого сделать, не увидев нас, точнее, меня. А без Бержи и Дмиида мы бы фиг вырвались из этой переделки. Черный король, как специалист по разрушениям, словно бы оказывался ни при чем. Однако, если бы не он, фиг бы мы в замок попали и хрен бы его развалили. В итоге, вроде как все молодцы, всем спасибо. Но нет же, господам ученым надо было докапываться до истины, в чем бы она не состояла.
А когда еще дочка брякнула, что у нее сегодня (или уже вчера) был день рождения, ясности стало еще меньше. Оказалось, день, когда человек родился, в этом мире имеет огромное сакральное значение, а уж достижение девушкой четырнадцатилетнего возраста — вообще чуть ли не самый важный рубеж в жизни. Магически подкованные товарищи (Дмиид, Бержи и Сайни) заспорили о том, сыграл ли главную роль именно Юлин день рождения или все же то, что она меня в плену увидела. Ее сперва расспрашивали о том, чему она успела научиться и что видела, когда ломала замок. Потом разговор скатился в такие теоретические дебри, что я почувствовал себя филологом на симпозиуме физиков-ядерщиков.
И тут главная виновница как-то поскучнела, задумалась.
— Па, — вдруг спросила она меня по-русски, — это, получается, я там, в замке, массу народу угробила?
