Среди этой зелени селяне сразу увидели созревший и уже высохший прошлогодний кукурузный стебель. Его верхушка обломалась, а сам стебель, словно ствол маленького деревца, наклонившись, оперся на две циновки. Некоторые покрытые плесенью листья опали на землю, а другие всё ещё висели на стебле и походили на высохшие листы бумаги. На стебле был виден свисающий початок размером с валик для стирки, который спокойно колыхался на ветру. Его иссушенные чёрные рыльца при первом же прикосновении упали в траву, словно увядший цветок. Селяне оторвали початок от стебля и поспешили снять с него засохшие листья. Внутри этого огромного початка толщиной с человеческую голень и длиной с руку от локтя до запястья в общей сложности было тридцать семь рядов зёрен. Однако лишь семь зёрен размером с ноготь блестели, словно прозрачные нефритовые бусы. Остальные были серо-жёлтыми, сморщившимися, как сухие бобы — они не достигли зрелости.
Эти семь спелых зёрен одинокими вкраплениями светились на сухом сером початке, словно на чёрном ночном небе сверкали всего семь голубых звёзд. Люди молча стояли под навесом. Осмотревшись, они заметили тростниковую циновку, которую сдуло ветром с бочки на край оврага рядом с печью. В бочке не было ни капли воды, на дне виднелся лишь толстый слой земли. Тонкий бамбуковый стебель, воткнутый в стенку бочки, был иссечён трещинами. Рядом с бочкой лежали сложенные ложки и плошки, а выше, на столбе навеса, висели плеть и весы.
На расстоянии пяти чи в непосредственной близости от стебля кукурузы находился участок травы, возвышавшийся над полем, а рядом с ним было небольшое углубление, которое представляло собой канаву в полтора чи шириной, пять чи длиной и три чи глубиной. Сверху в канаве, поросшей высокой травой, лежал труп собаки. Её тонкая, плотно обтягивавшая кости шкура была изъедена червями, а глазные впадины были черны и глубоки. Тело было иссушено солнцем, поэтому, когда кто-то легонько толкнул его ногой, оно откатилось, как охапка сена.
Когда собачий труп убрали, все увидели, что под ним была могила. Люди так и ахнули, поняв, что это была могила почтенного Сянь-е. Чтобы перенести его тело на кладбище, селяне стали раскапывать могилу. Ударив лопатой, они услышали бело-голубой хруст, будто бы на ткнулись на переплетённые корни. Аккуратно вырвав траву и убрав взрыхлённую землю, люди встали как громом поражённые.
Тело истлело и распалось на мелкие кусочки, суставы разъединились. Струя резкого белого запаха, словно дым, взмыла ввысь. Старик покоился рядом со стеблем кукурузы. Одна его рука лежала прямо под корнями. Одежда исчезла без следа, превратившись в тонкий слой почвы. Червоточины плотно и густо покрывали тело, словно звёзды ночное небо, и было их гораздо больше, чем на собачь ем трупе. Длинные корни кукурузы, будто лианы, обвивали тело, пронизывали грудь, бёдра, запястья и живот.
Несколько плотных красных корней толщиной с палочки для еды, пронзив плоть старика, впились в его белоснежные бедренные и берцовые кости, а также в череп и кисти рук. А другие, тонкие красновато-белые корни, вонзившись в глаза, вышли через затылок и глубоко проникли в твердь земли на дне могилы. Каждая кость, каждый кусок истлевшей плоти старика, словно сетью, были пронизаны переплетением корней, соединённых с кукурузным стеблем. Только сейчас люди заметили, что под стеблем со сломанной макушкой были ещё два стебля, которые, пережив зиму и лето, всё ещё отливали влажным зелёным цветом и были живы.
Поразмыслив, селяне снова засыпали тело старика землёй. Ссохшегося, как охапка сена, пса похоронили вместе с ним. Аромат свежей почвы на этом склоне был окрашен в цвет молочной белизны. Когда люди закопали тело старика и собирались уходить, в изголовье лежанки под навесом кто-то заметил насквозь промоченный дождём календарь. Нашли также медную монету, покрытую слоем зелёной ржавчины. После того как соскребли ржавчину, все увидели на одной стороне монеты иероглифы, однако и на другой стороне тоже были иероглифы. Никто и никогда не видел такой странной монеты! После того как все осмотрели монету, её выбросили. Солнце светило ярко, и монета, наткнувшись в воздухе на столбы яркого света, зазвенела падающими на землю красными лепестками и покатилась в овраг.
Календарь селяне забрали.
Один за другим шли дни, и вот когда уже нельзя было дальше откладывать посадки, истощив все принесённые с собой припасы и не найдя семян кукурузы, жители деревень снова начали собираться в группы и снова рекой потекли из этих мест. Не прошло и полмесяца, как в горах Балоу, которые протянулись на сотни ли, воцарилось пустынное безмолвие. Было тихо так, что можно было услышать грохот сталкивающихся друг с другом солнечных лучей и хрупкий звон опускающегося на землю лунного света.
В деревне осталось семь сыновей из семи семей. Они были молоды, здоровы и полны сил. На семи горных склонах они соорудили семь навесов и, вопреки нещадно палящему солнцу, на семи участках земли вырастили семь зелёных и нежных, как масло, побегов кукурузы.
