Папарацци полностью

Отец Филарет. — Предупреждаю заранее, кто нарушит священную тайну исповеди, гореть будет в геенне огненной! В рай даже на подножке последнего вагона не попадет! Так что я прошу всех соблюдать благоговейную тишину. Ни гу-гу. Иначе… (Сжимает кулак). Господь все видит!

Луиза. — Ну хорошо… все рассказывать?

Актер. — Все не надо. Интимные подробности можешь пропустить.

Луиза. — А чего, с биографии начинать, как все?

Отец Филарет. — Можно с биографии. Внимаем тебе, дочь моя.

Луиза. — Ну ладно. Уболтали. Значит, пишите, родилась в Криворожье, увлекалась музыкой, танцами, и чем ни попадя. Мальчиками увлекалась. И они мной! Рожа у меня вовсе не кривая. И вообще я фигуристая. Все это быстро заметили. Выиграла конкурс «Мисс Криворожье», даже с жюри спать не пришлось. Ну, почти! Поехала в столицу, стала фотомоделью-многостаночницей широкого профиля, и случайно… совсем случайно познакомилась с Ним (указывает на Актера). Я его еще с детства любила! Как по телику видела, сразу млела… Ах!

Макс прикладывает к уху диктофон и убеждается, что звук записывается.

Отец Филарет. — Продолжай, дочь моя…

Луиза. — Ну и вот… Практически все! Я его ужасно полюбила, с первого взгляда. Хочу за него замуж! И детей. Вообще стабильности. Гнездо свить… На Лазурном берегу… Понятно?

Макс. — Как-то маловато покаянных ноток в ее голосе.

Отец Филарет. — Надо ли понимать так, что ты ни в чем не раскаиваешься?

Луиза. — А в чем это мне раскаиваться-то? Что в шоу-бизнесе работала? Замшелая у вас психология, батюшка! Отсталая какая-то. В женщине, между прочим, нет ничего, что можно назвать порнографией! А кому не нравится, то и черт с ним.

Макс. — Ну да, «наш девиз всегда один — возбудим и не дадим!»

Луиза. — По моему, тебе грех жаловаться!

Рекс. — Не, ну правда — в стране катастрофа с демографией. Надо же как-то поднимать рождаемость.

Отец Филарет. — А не забыла ли ты чего, дочь моя?

Луиза. — Забыла? Вроде нет. Все остальное — несущественные мелкие детальки.

Отец Филарет. — Детальки?! А помнишь ли ты, грешница, что когда ты убежала в столицу, остался один молчел, безумно в тебя влюбленный? И ты бросила его ради фальшивого блеска столичной жизни, оставив на прощание только записку «А не пошел бы ты в монастырь, зануда хренов!»?

Макс. — Вот так подробности!

Луиза. — О господи! Батюшка, вам-то откуда это известно?!

Отец Филарет. — Господь в моем лице все видит, все знает! На три метра под землей! Вижу вас всех, и грехи ваши, и все тайные помыслы, ничего не скроете, даже и не пытайтесь!

Луиза. — О май гат! Мой бог! Это правда! Но, честно говоря, хоть я и любила чувака, он был такой ханжа, блин. Мораль мне читал, всюду ходил за мной, как привязанный. А потом перестал мне писать, ни емейлов, ни смс, ничего. Не знаю, куда он делся по жизни.

Макс. — Да хрен с ним, с этим придурком. Был и сплыл. У Лизки с личной жизнью все в порядке — вон какого бобра захомутала!

Актер. — Надо так понимать, что бобер — это я?

Макс. — Старик, не обижайся, но ты типичный бобер. Народный бобер РФ.

Отец Филарет. — Короче говоря, не могу отпустить тебе грехи. Всем могу, а тебе нет. Не чувствую раскаяния. Нету искренности и осознания своей вины.

Луиза. — И не надо! Что это, батюшка, у вас все виноватые, один вы прямо святой и преподобный? Может и вы тут перед нами покаетесь?

Отец Филарет. — Не богохульствуй, дочь моя! А то наложу епитимью. Заставлю сто раз подряд прочитать «Отче наш!» Стоя на коленях, босыми ногам на каменном полу! На горохе.

Макс. — Почему на горохе?

Отец Филарет. — Так больнее. Для вящей глубины раскаяния.

Актер. — Ладно, батюшка, достали уже всех с вашим покаянием. Все мы светские люди, даже эти мерзавцы-газетчики. Живем как можем. Не горячитесь. Давайте еще выпьем.

Макс. — В самом деле, ведь мы еще не разрешили наш спор! Несу ли я фото в печать или отдаю их вам? Наливай!

Макс разливает новую бутылку, все пьют.

Актер. — Ну вот… коллекционное Шато нумер… забыл… в глазах двоится… зато теперь все люди снова братья! (Падает лицом в салат и засыпает).

Луиза. — Да, вино приятное… сладкое… сразу забываешь болтовню папочки-святоши… (Засыпает).

Отец Филарет. — Ну нет, меня вам не споить! Бог не допустит! Я хоть литр выпью, хоть два — не пьянею! Я… я… (засыпает).

Макс. — Пей до дна, пей до дна, пей до дна! Рекс, гляди — наклюкался все-таки! Мы победили! Рекс! Рекс? Ты спишь, что ли?

Рекс (сонным голосом). — Я не сплю. Я сочиняю статью в номер. (Поет). Свежий но-омер!

Макс. — Братуха, просыпайся! Не время сейчас.

Рекс. — Почему это не время? Меня развезло… как-то разморило… Куда спешить-то?

Макс. — На кудыкину гору! В редакцию! Время не ждет! Ни дня без строчки!