За дочерьми миллиардера Освальда Бэлкона день и ночь охотятся папарацци. У них есть все — красота, богатство, успех. Но однажды их жизнь взрывает скандал! Смерть их отца бросает тень на «блестящих девочек». К тому же Серену бросает любовник, а новый поклонник далек даже от мысли о браке. Кейт влюбляется в совершенно неподходящего мужчину, Венис изменяет муж, а жених Камиллы ставит ее перед выбором — карьера или свадьба! Это всего лишь секс… Нет! Все гораздо серьезнее. Камилла, Серена, Кейт и Венис начинают понимать: за деньги всего не купишь. Все чаще и чаще «папины дочки» задумываются: а есть ли у них хоть искра надежды на настоящее счастье?
Annotation
За дочерьми миллиардера Освальда Бэлкона день и ночь охотятся папарацци. У них есть все — красота, богатство, успех. Но однажды их жизнь взрывает скандал!
Смерть их отца бросает тень на «блестящих девочек». К тому же Серену бросает любовник, а новый поклонник далек даже от мысли о браке. Кейт влюбляется в совершенно неподходящего мужчину, Венис изменяет муж, а жених Камиллы ставит ее перед выбором — карьера или свадьба! Это всего лишь секс…
Нет! Все гораздо серьезнее.
Камилла, Серена, Кейт и Венис начинают понимать: за деньги всего не купишь.
Все чаще и чаще «папины дочки» задумываются: а есть ли у них хоть искра надежды на настоящее счастье?
Тасмина Перри
Пролог
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
43
44
45
46
47
48
49
50
Эпилог
От автора
notes
1
2
3
4
Тасмина Перри
Папины дочки
Он опаздывал, и мелодичный бой дедовских часов напомнил ему, что опоздание это было весьма серьезным. Сестрички Бэлкон не привыкли ждать так долго. Наверное, они то и дело поглядывали на свои часы и удивлялись его дерзости: ведь они могли бы гораздо эффективнее распорядиться своим драгоценным временем, вместо того чтобы тратить его на какое-то глупое ожидание. Их отец умер, им нужно было поскорее похоронить его и жить дальше — жить той блестящей и наполненной радостями жизнью, для которой они были созданы.
Кейт Бэлкон наблюдала, как за окнами Хантсфорд-Касла сгущаются сумерки и на подоконник тихо падает снег. В начале подъездной аллеи она увидела два ярких огонька.
— Он приехал.
Через несколько минут тяжелая дубовая дверь столовой со скрипом отворилась и в комнату вошел Дэвид Лофтус, худощавый подтянутый мужчина со слишком близко посаженными глазами.
— Добрый вечер, мистер Лофтус, — произнесла Кейт, пожав его руку, сухую и жесткую, с желтыми, как у всякого заядлого курильщика, пальцами. — Это Дэвид Лофтус, папин друг, — представила она его сестрам, — писатель.
Он живет за городом, насколько мне известно. Присаживайтесь, Дэвид.
Вместо того чтобы последовать ее предложению, Лофтус прошел прямо к камину, в котором ярко пылал огонь, и протянул к нему озябшие руки.
— Мерзкая погодка — заметил он, кивнув в сторону окна, — еле доехали. Вы знаете, что у ворот толчется дюжина репортеров?
Венис Бэлкон кивнула в ответ:
— Они рассчитывают на сенсацию.
— А вас это удивляет? — отозвался Лофтус с сарказмом в голосе. — Вы же знаменитости. Любой из этих шакалов многое отдал бы за то, чтобы оказаться в этой комнате.
Улыбка исчезла с его лица, когда он медленно обвел взглядом огромное помещение. Оно производило поистине грандиозное впечатление, особенно камин в валлийском стиле и шкафы с массивными рядами книг в кожаных переплетах. Лофтус поднял голову и посмотрел на расписной потолок, покрытый густой сетью трещин. Твердыня потихоньку ветшала, так же как и само семейство Бэлкон.
— Ну так считайте, что вам повезло: вы здесь. И что же вы хотите? — Серена Бэлкон не скрывала своего недовольства и нетерпения. Даже при ее артистическом темпераменте она находила, что нынешнее Рождество выдалось слишком уж драматичным. Это она обнаружила отца наутро после бала. Он упал в ров, окружавший замок. Барон был мертв, лежал с открытым ртом и промерз до посинения. Как раз в тот момент, когда Дэвид Лофтус смотрел на нее, эта неприятная картина стояла у нее перед глазами.
«Какой же восхитительной она могла бы быть на экране», — подумал Лофтус. В целом он именно такими и представлял четырех дочерей лорда Освальда Бэлкона — роскошными блондинками, благоухавшими дорогими духами. Каждая из них была уверена в своем превосходстве надо всеми прочими смертными. Ему выпал счастливый шанс, и он мог сполна насладиться своим триумфом, глядя на них теперь.
Не спрашивая разрешения, он взял графин из муранского стекла и плеснул себе в стакан немного виски небрежным, ловким жестом знающего себе цену адвоката. Камилла Бэлкон, пристально наблюдавшая за ним, прекрасно понимала, что он намеренно растягивает удовольствие, заставляя их ждать. Она сама нередко делала так же, выступая в суде.
— Полагаю, полиция уже прочесала все вокруг? — поинтересовался Лофтус, глотнув виски.
— Вас это касается? — спросила Камилла; ее голос прозвучал немного приглушенно из-за подавленного раздражения.
— Освальд был моим другом, — пояснил Лофтус. Его губы, влажные от виски, блеснули в отблесках пламени.
— Освальд был нашим отцом, — твердо произнесла Камилла.
Лофтус подошел к окну, глядя, как по белому снегу, покрывавшему землю, потянулись длинные ночные тени.
— И что же они сказали? Несчастный случай?
Сестры переглянулись, в их глазах сквозило смятение — видимо, они не знали, как лучше ответить.
— Да, именно так, — произнесла Кейт. — Он упал со стены, любуясь фейерверком.
— Упал? — переспросил Дэвид, удивленно подняв брови.
Камилла ответила ему гневным взглядом.
— Что вы хотите сказать?..
Но Лофтус не дал ей закончить.
